Private-Bookers
Совушка
вернуться

Ошецки Клэр

Шрифт:

Когда смена заканчивается, доктор Канола сразу уходит домой. Самый обычный день, с той лишь разницей, что тем вечером, обнимая свою любовницу, доктор вдруг испытывает незнакомое чувство. Это что-то вроде страха, но не страх. Скорее осознание, что он однажды умрет. Разумеется, будучи врачом, он постоянно имеет дело с человеческой смертью. Но теперь доктора Канолу начинает как-то по-особому заботить тема смерти. Он не может отделаться от мысли, что его тело не более чем пакет с водой, который вот-вот лопнет.

Внезапно доктор Канола понимает, что в этой новой озабоченности темой смерти виноват чудовищный ребенок, который родился в тот день первым, с самого утра. Он не может забыть это дитя. Доктор Канола ловит себя на мысли: «Этому ребенку было бы лучше умереть, для его же блага». Его самого до глубины души потрясает собственная мысль, по сути, пожелание смерти безвинному младенцу. Он врач, целитель. Ни разу в жизни он не рассматривал возможности неоказания помощи ребенку с пороками развития. Но теперь он сомневается, думает, зачем все эти годы он так героически борется за жизнь каждого ребенка без исключения, несмотря на то, какими несуразными и несовершенными они рождаются на свет. Испытывают ли родители благодарность за его усилия? Или ненавидят его до конца своих дней за то, что с его помощью обрели ребенка, неспособного их полюбить и призванного только лишь истощать их ресурсы, лишать их жизни и делать несчастными? Разве можно быть уверенным, что такой ребенок вообще осознает, что живет? Что, если он сам бы выбрал избежать подобной участи, если бы имел право выбора?

Любовница принимает настроение доктора за признак охлаждения в их отношениях.

– Что я на этот раз сделала не так? – спрашивает она.

Доктор Канола не может объяснить. Ему не хватает слов. Он благодарен за смену темы, когда они переключаются на какой-то совершенно посторонний спор.

Сон с парением на высоте птичьего полета заканчивается, когда яркий свет, как на допросе, начинает светить мне в лицо из окошка рядом с кроватью, и тогда начинается другой сон. Жизнь ужасно раздосадовала меня. Я сильно устала, чувствую себя выпотрошенной. Но я вылезаю из окна и куда-то бреду, потому что именно этого ожидают от меня в том сне. На улице дождь и тоска, и единственный звук, который до меня доносится, – это урчание самолетного мотора вдалеке, которое созвучно гудению бомбардировщика В-17. Я подхожу к женщине, рисующей маргаритки на почтовом ящике. Припоминая прошлые встречи с ней, я понимаю, что мне совсем неинтересно снова вовлекаться в этот разговор. Судя по ее позе, эта женщина несет на плечах груз всего мира. Краску смывает дождь, но у меня, увы, нет к этой женщине ни малейшего сочувствия. На этот раз песик, хромая, взволнованно нарезает круги по мокрой лужайке и, заметив меня, мрачно подходит на прямых ногах и с опущенным хвостом. Почти не разжимая зубов, он кладет мне под ноги красный мячик, а потом ложится на сырую землю и начинает скулить.

Я поднимаю мячик и держу в руках.

– Что тебе от меня нужно? – спрашиваю я собаку.

Пес оживляется. Прекращается дождь. На небе появляется солнце. Женщина продолжает красить ящик.

– Пришла пора ответить, – говорит пес.

Он рысью начинает двигаться в определенном направлении, оглядываясь через шелудивое плечо, чтобы проверить, иду ли я следом. А я иду. Проходят часы – или годы. Мы идем и идем вперед, но я не испытываю усталости. Деревья становятся все корявее, чаща все гуще, небо темнее, но мох на стволах излучает тихое свечение и озаряет нам путь, и наконец мы приходим на край всего сущего, туда, где зарево встречается с маревом. Вслед за собакой я перехожу эту черту и окунаюсь во мрак. Деревья словно знакомы со мной. Они склоняются и покачиваются, будто приветствуя меня. Я замечаю, что пес уже вовсе не пес. Это мелкий дикий зверек, что-то вроде лисицы или бандикута. И тогда я вспоминаю, что много раз бывала в этом лесу. Я перехожу на бег, бежит и бандикут. Деревья становятся выше, старше, добрее. Меня переполняет воодушевление. Наконец мы выходим на каменистую тропу из моего детства. Я испытываю знакомое чувство, что здесь весь мир мне рад. Узнаю каждый из многолетних весенних тюльпанов во дворе. Бандикут, утомленный своими страданиями, благодарно взбегает вверх по тропе и скребется в дверь.

Дверь открывает Птица Лесная Царица.

Я бросаюсь к ней в материнские объятия.

Все в точности так, как я помню. Дом, сделанный из палок. Цыплята и герань во дворе. На декоративных деревцах в горшках попугаи из папье-маше. Комната все та же. Стены окрашены оранжевым оттенком заката, две кроватки, накрытые одеяльцами цвета весенней зелени. Я прыгаю на кровать, которая когда-то давно принадлежала мне. Не могу сдержаться, всю волю вытесняют собственные нестройные мысли.

Вслед за мной в комнату входит Птица Лесная Царица, она гладит меня по голове длинными прохладными перьями.

– Некогда отдыхать, – говорит она. – Вода уже на плите. Простыни чисты и починены. Пришла пора ответить.

Ее глаза слегка косят, отчего у меня создается впечатление, что ей грустно, и я знаю, что сейчас она задаст мне самый важный вопрос в жизни.

– Пришла пора ответить, – говорит Птица Лесная Царица. – Ты готова стать мамой Шуэтты? [1] Да или нет?

– Что, если я скажу «нет»?

– Тогда она умрет.

– А если скажу «да»?

– Тогда она, возможно, убьет тебя, – говорит она. – Быстро-быстро-быстро. Ей нужна мама, или ей придется умереть.

1

[1] Шуэтта – имя, образованное от французского слова chouette, что означает «сова».

Меня оставили одну в этой голой больничной палате, бросили, как пустой пластиковый контейнер с прилипшими остатками заплесневелой вонючей еды. На одеяле пятна. Простыни изорваны. Палата маленькая, без окна. Я слышу вокруг себя ритмичное шуршание и свист, как будто внутри стен шевелится мелкая живность. Пришла пора ответить. Я не успеваю собраться с мыслями, как в палату заходит медсестра Планшет и спрашивает, как я хочу назвать ребенка. Такое ощущение, что мне нужно срочно придумать подходящее имя, потому что этот ребенок умрет без свидетельства о рождении, если я не потороплюсь. Муж уже выбрал имя, но я, хоть убей, не помню. Потом я слышу тихую арию у себя в голове, ту, из нестерпимо трагичной оперы Массне «Вертер» – Va! Laisse couler mes larmes! – и слезы начинают течь внутри меня, стуча прямо по сердцу, пока я не слышу настоящее имя своей детки.

– Ее зовут Шуэтта, – говорю я.

– Ши-этта? – переспрашивает медсестра Планшет.

Придется диктовать по буквам. Она неправильно расслышала. Вскоре все станут звать тебя Шарлоттой, несмотря на то, что это не твое имя и ты в жизни не будешь на него отзываться. Сейчас мне некогда обо всем этом задуматься, Шуэтта, потому что настало время отвечать. Мне нужно найти тебя. Мне нужно спасти тебя. Но я не могу сбежать, потому что стоит медсестре Планшет выйти из палаты, как в нее врывается моя свекровь, будто волна, которая выбрасывает на берег обломки корабля после шторма. Я силой загнана обратно в постель. Я не могу обогнуть ее и уйти. Нервная жестикуляция свекрови ставит меня в тупик. Она хватает ртом воздух, впивается ногтями в собственную кожу и ведет себя так, словно только что услышала новость о катастрофе с большим числом пострадавших. Но что еще хуже, через секунду рядом с ней возникает мой свекр, безмолвный и в подтяжках, хлюпает носом в знак скорбного сочувствия. Кто их сюда впустил? Я хочу позвать жандармов.

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • 15
  • 16
  • 17
  • 18
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка