Private-Bookers
Совушка
вернуться

Ошецки Клэр

Шрифт:

– О, милая, милая, милая, – говорит свекровь. – Сын уже летит из Сиднея. Он в курсе. Он все знает. Он уже на полпути к дому. Возможно, сейчас пролетает над Гавайскими островами. Он совсем скоро появится здесь. Что говорят врачи? И вообще, где врачи?

Я говорю свекрови, какая разница, где врачи. Где мой ребенок? Поняв, что расспросами от нее ничего полезного не добиться, я поднимаюсь с постели и отправляюсь на поиски.

– Милая, тебе нужен отдых, отдых, – говорит свекровь. Она пытается перегородить мне дорогу, но я все же выскальзываю в дверь. Она быстрой рысью бежит за мной следом, тащит меня за рукав. Я вырываюсь. Ускоряю шаг. Я замечаю знаки, иду по следу. Вскоре я нахожу свою девочку в пластиковом контейнере, окруженную другими малышами в таких же отдельных контейнерах. Все они утыканы трубками и иголками. Эта дикая варварская картина наполняет меня гневом. «Мисс, мисс, здесь стерильная среда!» – кричит человек в маске. Крылья моей малышки покрыты ссадинами и синяками, так сильно она билась об стенки кувеза. Она одинока и напугана. Я поднимаю крышку контейнера и беру ее на руки. Включается сигнализация. Глаза моей дочери еще не открылись, движения хаотичны, кожа покрыта черным первородным пушком. Я прикладываю ее к груди, и она начинает сосать молоко. Вскоре вокруг меня выстраиваются люди в медицинских масках, которые невнятно что-то кричат, обращаясь друг к другу.

Родители мужа пришли сюда за мной, как приблудные псы.

Свекр предпринимает лихорадочную – и неудачную – попытку выхватить ребенка из моих рук.

– Я ее свекровь! – орет свекровь. – Это дитя – моя внучка! Ее отец – мой сын! Эта женщина не имеет никакого права отказываться от лечебных процедур без разрешения отца ребенка! Отец скоро будет здесь!

Но в свидетельстве о рождении нет имени ее сына.

В строке «второй родитель» я написала: Сова.

Я подписываю еще одну бумагу.

Врачи освобождают тело моей малышки от трубок и игл. Мое дитя не погибает.

Нас отпускают домой.

3

Мы дома, совенок. Здесь наше место.

Здесь мы с тобой станем учиться быть счастливыми рядом друг с другом.

Итак. Вот оно – материнство. Я размышляю над ним. Размышляю над одиноким, жестоким, безжалостным долгом – быть матерью. Обдумываю полное любви и нежности, покладистое чудо – быть матерью. Обдумываю тайну, кем ты являешься, маленькая незнакомка, и кем тебе предстоит стать. Твои глазки склеены свежим клеем рождения. Кожа серая в тех местах, где черный первородный пушок не прикрывает ее. Я целую красное пятнышко на твоей голове. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Чтобы приучить себя к мысли о том, что я люблю тебя, я произношу ее много раз подряд. Ты уродлива. Я пыталась не думать эту последнюю мысль, но она все равно пробралась в голову. Мне было легче тебя любить, пока ты еще не родилась. Я тебя боюсь. Ты вызываешь у меня отвращение. Я совершила ужасную ошибку.

Я твоя мама.

Это мой выбор.

Я тебя люблю.

Я напоминаю себе, что все новорожденные существа поразительно уродливы.

Мы вместе сидим и покачиваемся до тех пор, пока не спускается тьма.

В какой-то момент, когда в комнате царит кромешная темнота, а я неотрывно смотрю на тебя уже долгое время, я совсем перестаю тебя видеть, и ты начинаешь казаться мне такой красивой, и я говорю своему материнству «да».

Я говорю: да-да-да-да-да-да-да.

Почему я соглашаюсь быть твоей мамой? Этого мне не узнать.

Возможно, это происходит по моей доброй воле.

Возможно, ты проколола мне кожу своим крошечным коготком. Возможно, твой коготок подцепил яд материнской любви.

Мои руки и грудь уже покрыты царапинками любви.

Я это принимаю.

Теперь я мама.

Я слышу, как к дому подъезжает тяжелый автомобиль. Твой отец широко распахивает входную дверь. Он взял такси из аэропорта и помчался домой. По-моему, никогда в жизни он не выглядел таким красивым.

– Как ребенок? – выдыхает он, устремляясь ко мне. – Как Шарлотта?

«Ребенок в порядке, а что насчет меня?» – хочется мне сказать, но именно в этот момент ты начинаешь выгибать спину и визжать, поэтому я просто закусываю губу и пытаюсь успокоить тебя грудью.

– О господи, – говорит муж. – Почему вы обе не в больнице? Нашей Шарлотте необходимо наблюдение врачей!

Бла-бла. Мы тихо-мирно сидим в темноте с тобой вместе, ты и я. Все было так спокойно и безмятежно, пока мой муж не ворвался и не нарушил нашу идиллию.

Теперь он отодвигает одеяло, прикрывающее твое лицо.

Он впервые смотрит на тебя, совенок.

Смотрит долго, а потом отворачивается и падает на колени. Его сотрясают рыдания.

– О, Шарлотта, Шарлотта, Шарлотта, – бормочет он.

Он протягивает к тебе свою грубую руку. Не дотрагивается, а водит рукой в воздухе в нескольких сантиметрах от твоей пятнистой головки. Потом он кладет голову мне на правую грудь и продолжает плакать. По-прежнему не притрагиваясь к тебе. Я чувствую, как во мне пульсирует его горе, и я хочу обнять его и утешить, хочу сказать, как сильно его люблю и как мне жаль, что у нас родился не такой ребенок, какого он ждал, но мои руки полностью заняты ребенком, и меня приводит в замешательство это ощущение: взрослая голова мужа тычется мне в грудь в то время, как второй грудью я кормлю нашего маленького совенка.

Муж нуждается во мне. Малышка-сова нуждается во мне.

Три наших головы образуют равносторонний треугольник.

Самый древний треугольник на свете: мама, папа, ребенок.

Именно в этот момент я выбираю тебя, совенок. Это тебя я буду любить.

Потому что больше никто не будет.

Прощай, муж.

Твой отец закидывает назад свою взрослую голову, чтобы еще раз на тебя посмотреть. Он пытается примерить на себя твое существование. Он не может тебя постичь. Его лицо кривится.

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • 15
  • 16
  • 17
  • 18
  • 19
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка