Шрифт:
— А Канулей?
— Всех, Гай. Но чтобы чисто. Они сопротивлялись, живыми взять не смог. Ясно выражаюсь?
— С тобой, Поминий, мне давно всё понятно, — голос звучит саркастически, — ты лучше скажи, а прокуратору вся эта хрень зачем?
— А это, сынок, не твоего ума дело. Исполняй, что велят и не забывай — яйца твои вот у меня где.
Все краски стали ярче. Будто вспышка в голове. И новое лицо.
— И что это за «специфическая задача», любезный Юлий?
— Должен признать, она непростая. Но Теренций уверил меня, что лучше кандидата, чем ты, для такой работы не сыскать.
— Так что же нужно сделать?
— Нужно устроить так, чтобы наш дражайший Публий Элий как следует обгадился. Так сказать, по большому.
— Хм… А помимо сих весьма туманных и расплывчатых пожеланий не будет ли чего-нибудь такого… более осязаемого?
— Разумеется, мы не бросим тебя в омут связанным. Я назову тебе несколько имён. Вот, скажем, некто Поминий Дексиан, префект лагеря. Просто замечательный мерзавец. По его милости Второй Вспомогательный до сих пор щеголяет в кольчугах, хотя пластины для панцирей поставляются в Аквинк исправно.
— И куда же они деваются?
— К варварам, конечно. Стараниями нашего дорогого Поминия варвары за рекой немало преумножили свою панцирную конницу.
— Экий сукин сын.
— Он не один там такой. Получишь список, прихватишь их за жопу — сделают что угодно. Но не разменивайся на мелочи. Повторю — нужно вдарить по-крупному. Чтобы наш дорогой принцепс в сторону Публия больше даже не взглянул.
— Хм… Позволь вопрос, Юлий?
— Спрашивай.
— Адриан ведь твой шурин, не так ли? Тебе не жалко? Наверное, домина Элия расстроится, когда её брат… пострадает.
— А вот это, мой дорогой Либон, не твоего ума дело. Ещё раз спросишь о чём-то таком — закопают тебя без надгробия.
Адриан шумно выдохнул. Помотал головой, стиснул виски.
Ни следа боли. Как рукой сняло.
— Что это?
— Надеюсь, облегчение, — произнёс Нигидий, на сей раз без тени улыбки, — и, предполагаю, просветление.
— Ты великий врач? — потрясённо прошептал Адриан.
— О, да, — кивнул Нигидий, — одно из моих увлечений.
— Я и не слышал о подобном искусстве. Что это было? Я будто видел чужими глазами. И эти люди передо мной…
— Знакомые?
Адриан кивнул.
— Первый — Дексиан. А тот, другой «я»… — Адриан замялся, словно никак не мог по голосу и манере речи того, в чьей шкуре на краткие мгновения очутился.
— Трибун Гай Граний, — подсказал Нигидий, — не такой уж и мерзавец, хотя и завидущий сукин сын. Любитель «волчиц» и острых ощущений в стакане с костями. Проигрался, потрахался не по средствам. Попался на крючок.
— А третий… — Адриан поморщился, не решаясь произнести имя.
— Тут всё печально, — посерьёзнел астролог, — против тебя играет муж твоей сестры, Луций Юлий Урс.
Адриан закрыл лицо руками. Из-под них вырвалось приглушённое слово:
— Ублюдок…
— И не первый раз играет. Это ведь его стараниями ты мог и не доехать в Колонию Агриппину к Траяну.
Адриан вёз Траяну в Германию известие о том, что Марк Ульпий усыновлён цезарем Нервой и объявлен наследником. Луций Юлий Урс пытался ему в том помешать. Он был уже немолод (старше Адриана на тридцать лет), но сам метил в наследники цезаря.
— Мы с этим разобрались и замяли, — процедил Адриан.
— Похоже, что замял только ты.
— Мерзавец заплатит мне…
— В суде такие «доказательства» ничтожны.
— Есть разные способы, — хищно усмехнулся пропретор.
Адриан встал из-за стола, и принялся нервно мерить таблиний шагами.
— Но как? Откуда это всё… в моей голове?
— Гоэтия, — пожал плечами Нигидий, — Грания я видел в Интерцизе, а со Скрибонием столкнулся только что, пока ожидал в твоём атрии.