Шрифт:
— Ты читаешь мысли?
Нигидий усмехнулся, дав понять, что ответа Адриан не добьётся. Впрочем, здесь и молчание было красноречивее любых слов.
— Я бы хотел… поговорить. Подробнее расспросить. И об этом, и о другом…
— О гороскопе?
— Да… — с усилием подтвердил Адриан.
— Что ж, именно для того я и пришёл к тебе. Ты действительно станешь Августом, Публий Элий. Признаюсь, я спешил и расчёты сделаны чуть ли не на бегу. Но я всё равно ручаюсь за них. И если ты мне предоставишь возможность, я смогу расписать всю твою жизнь. Желаешь узнать?
— Возможно, — проговорил Адриан неуверенным тоном, — однако для начала я хочу обсудить вопрос цены.
— О! Какой прагматичный подход! Похвально.
— Чего ты хочешь за эту весьма немалую услугу? — спросил Адриан.
Нигидий вдруг рассмеялся.
— Определённо, он сейчас надрывается со смеху!
— Кто? — не понял Адриан.
— Одна, скажем так, персона. Так вот, Публий Элий, мне не нужна никакая награда лично для себя, нет нужды развязывать кошель, деньги меня интересуют в самую последнюю очередь. Но кое-какой услуги я всё же ожидаю.
— Какой?
— В будущем к тебе может обратиться за помощью некий человек. Я не знаю, кто, но ты легко сможешь его опознать по украшению. При нём будет изображение павлина. Будь добр, отнесись к сему визитёру с вниманием. Это и станет достаточной и справедливой оплатой.
— И что же он потребует? — насторожился Адриан.
— О, уверяю тебя, ничего такого, что было бы невозможно или неприемлемо исполнить. Павлин весьма неприхотлив и скромен в запросах. И, кстати, ещё одно, чуть не забыл — пожалуйста, отпусти посаженного твоими людьми под замок человека. Того, у которого нашли акты легиона. Он невиновен, его разыграли в тёмную так же, как хотели подставить тебя. Я ведь был там. Его невиновность очевидна даже без заглядывания под крышку.
Нигидий постучал себя костяшками пальцев по лбу.
— Хорошо, — согласился Адриан, — его отпустят.
— Отлично. А теперь, я весь к твоим услугам. Спрашивай.
Глава XXVII
Попутчик
В заточении Дардиолай просидел два дня. Причём первый — в холодной крипте. Обычному человеку тут бы не поздоровилось, но Збел, как и всегда, холода не чувствовал.
Обращались с ним весьма сносно. Совсем не как с каким-то преступником. Причиной тому явно стал допрос сразу после возвращения в Аквинк. Дардиолай в особенностях римского дознания не разбирался, но всё же удивился, что поговорить с ним возжелали высшие воинские начальники Нижней Паннонии — префект лагеря и примипил.
Турбон был расположен к задержанному варвару не то, чтобы благожелательно, но и без какого-либо предубеждения. Чего нельзя сказать о Дексиане. Префект Збела сразу записал в преступники и явно мысленно уже приговорил, да и, пожалуй, без жевания соплей исполнил. В наскоках его Збел сразу же разглядел большую заинтересованность в устранении неудобного варвара.
Турбон, напротив, говорил спокойно, слюной не брызгал, вопросы задавал по делу и было видно — он искренне желал разобраться. При этом не забыл справиться о здоровье жены.
Дексиан злился, что Квинт Марций успел убедить Адриана допроса с пристрастием к варвару не применять. Дардиолай из их краткой перепалки на повышенных тонах догадался, что они оба в этом деле недостаточно полномочны. Оно затрагивает и легион, и невоенных чиновников. Следует разбирать его наместнику провинции. Он, однако, в первый день не появился.
Дардиолай, слушая Дексиана, думал, что пытать себя, конечно же, не даст. А значит придётся освободиться и выйти отсюда. Это всё очень осложнит. К тому же, весьма вероятно, его тут обложат, как зверя, и против толп легионеров он не сдюжит. А значит, выходить придётся в облике. От этой мысли у него пробежал мороз по коже.
За истёкшие два месяца он даже и думать не хотел о том, чтобы ответить на зов Владычицы Луны. Его это вдруг стало пугать до разрыва сердца. Что там было, за гранью человеческой жизни? Своё бытие в волчьей шкуре он не помнил и категорически не хотел вспоминать. Боялся осознать, до какой степени стал зверем.
Ничего нового он дознавателям не сказал. По десять раз ответил на одни и те же вопросы. Под конец уже вовсю раздражался и прямо-таки провоцировал Дексиана на исполнение угроз. Но Турбон вовремя это заметил и свернул допрос.
На ночь отвели в крипту. На утро всё началось по новой. Но тут, наконец, явился Адриан. Оба они очень долго и пристально разглядывали друг друга.
Збел хорошо запомнил белое напряжённое лицо там, под Поролиссом. Теперь пропретор выглядел иначе. Но не сказать, что спокойнее. Приняв взгляд Адриана, будто клинок щитом, Збел припомнил слышанное когда-то в Ледерате изречение:
«Aliquis qui pessimum putat actu optimum cogitare, sed bene certior factus est».
«Тот, кто думает о худшем, на самом деле думал о лучшем, но был хорошо проинформирован».