Шрифт:
Минуций Дентат, выпив за здоровье Фидан и Дардиолая, посоветовал хотя бы денёк повременить.
— После нундин ехать — плохая примета. Вообще лучше в сей день ничего нового не начинать.
— Это почему? — спросил Дардиолай.
— Так ты сам в это слово вслушайся. Звучит, будто «нет». Не надо в сей день ничего начинать. Даже Божественный Август так поступал.
Nonus — «девятый». Non — «нет».
— Да ладно, — отмахнулся Збел.
Минуций только вздохнул. Не разумеют мудрости Августа. Варвары… Что с них взять?
Глава XXVIII
Следы на снегу
Следы они увидели, когда отъехали на пару миль от Ветус Салина. Если бы снег сыпал, как накануне, пожалуй, даже глазастый Язадаг ничего бы не заметил. Но сегодня в стылом воздухе пропархивали лишь редкие снежинки.
— Странно, — проговорил роксолан и повернулся к Деяну, — а там, слева, есть усадьба?
— Чего меня-то спрашиваешь? Откуда мне знать? — удивился мастер.
— Ну, ты ведь много лет тут прожил.
— На том берегу. И ни разу на этом не бывал.
Язадаг прикусил губу. Посмотрел на Фидан, потом Дардиолая.
— Вас-то и вовсе бесполезно спрашивать…
По левую руку от дороги тянулась дубрава, а за ней катил воды Данубий. Ну, то есть летом катил, а сейчас его сковал лёд. Здесь, от самого Аквинка почти до Интерцизы он разделился на два рукава, образовав остров. Это путешественникам было хорошо известно. А вот есть ли на этом острове какие-нибудь поселения, они не знали.
Следы копыт шли с той стороны.
— Я бы поставил на то, что проехала дюжина, — сказал Язадаг, — на две уже не тянет. Меньше тоже вряд ли.
— Друг за другом ехали, — добавила Фидан.
— Ну да.
— Языги? — спросил Дардиолай.
— А кто ещё? Если там нет усадьбы.
Язадаг снова посмотрел на Деяна. Тот пожал плечами.
— Река встала, вот и поехали. Когда ещё скот на продажу гнать? Летом плотов не напасёшься. И бараны жир нагуляли, чего до конца зимы тянуть? Не каждая зима такая.
— Ну да, ну да… — почесал бороду Язадаг, — но тут небольшой отряд проехал.
— Мало ли у кого какие дела к соседям?
Поехали дальше. До Интерцизы было уже недалеко.
На ночлег остановились в том самом заведении, с медведем и свиньёй на вывеске. Дардиолай сразу обратил внимание, как напрягся мансионарий, да не он один. Збел даже примирительно поднял руки ладонями вперёд.
— Хозяин, извини, я в прошлый раз тут намусорил.
Он невольно покосился на доски пола у порога. Кровь там, конечно, уже отмыли.
Збел выложил на стол перед мансионарием два денария.
— Это за беспокойство и неудобства.
Нигидий хмыкнул.
— Весьма щедро. Даже чересчур. Позволю себе встрять — хозяин, это и за пару комнат с ужином.
— Конечно, — поклонился мансионарий, — разумеется. Как будет угодно господам!
Дардиолай покосился на астролога.
— Думаешь, выпивка стоит здесь асс?
— Э-э! — раздался чей-то низкий недовольный голос, — тут приличное заведение!
Возмущался крепкий рыжий детина, в коем легко опознавался ауксилларий. Из воинского снаряжения на нём был только пояс-балтей, но этого и достаточно.
Легионеры зимой укутывали ноги в странные конструкции из коротких, ниже колен штанов-брак, длинных шерстяных носков пебулий и скреплённых ремнями обмоток до колен, а то и выше. Римские граждане отличались крайней косностью по части своих южных привычек. Пусть всё это неудобно, но всё же гораздо лучше так, чем уподобиться варвару.
«Смотрите, завидуйте, я — гражданин! А не какой-то там…»
Ауксилларии, носившие по обычаям своих племён «нормальные» длинные штаны, всегда смотрели на них, как на придурков.
«Ну, вот получу заветный бронзовый диплом и тоже стану гражданином, равным тебе. А штаны не сниму. И что тогда скажешь?»
— Я как раз со всем уважением, — повернулся к ауксилларию Дардиолай.
Тот сидел за столом с тремя товарищами. Весьма вальяжно. Старослужащие, лет всем ближе к сорока, конечно же иммуны, может даже и дупликарии. А иначе кто бы им разрешил по табернам рассиживать? Небось и в кости играют.
Ауксилларий хотел что-то сказать и, как показалось Збелу, может быть даже немножечко понарываться, но один из товарищей что-то прошептал ему на ухо. У того во взгляде последовательно отразилось сразу несколько эмоций, от недоверчивого удивления, к настороженному уважению. Он кивнул Збелу и отвернулся. Его сосед достал из-под стола глиняный стакан, который явно спрятали, едва скрипнула входная дверь.