— А… Ну да. В общем, я вернусь так скоро, как смогу.

Будь такое физически возможно, я бы поклялась, что Реми Каллахан только что удрал, поджав хвост, словно нашкодивший хорёк. Несколько долгих секунд я сверлила взглядом пустую дверь, переваривая увиденное.

«Стоило Маре появиться рядом, как Куинн превращался в ходячий флакон духов».

Впервые я отчётливо уловила петрикор тем утром на кухне, когда в комнату вошёл Реми. И этот запах неизменно сопровождал его появление. Ровно как сейчас.

В памяти вереницей пронеслись все собственнические, страстные и чертовски сексуальные — ладно, до безумия сексуальные — повадки Реми.

И тут я вспомнила номер одного из моих любимых журналов — «Feralite». Я тайком покупала его по дороге в студию и буквально проглатывала каждую строчку о морфах, независимо от того, насколько достоверными были сплетни.

В том выпуске какая-то анонимная читательница писала: «Знаете эту тему с феромонами, которые они якобы источают при возбуждении? Так вот: существует совершенно конкретный запах, который выделяется лишь однажды в жизни — и только ради одного-единственного человека».

Инайя легонько постучала кончиком ручки по тыльной стороне моей ладони.

— Фэй?

Я медленно повернулась к ней, а затем перевела взгляд на экран планшета, где замерла Морган.

— Петрикор, — выдохнула я. Обе женщины оцепенели — даже та, что находилась за сотни миль отсюда. — Что он означает?

— Ну-у-у…

Голова Инайи задергалась из стороны в сторону, словно у потерявшей ориентир курицы:

— Понимаешь… У кошачьих есть свои тонкости…

— Дело ведь вовсе не в том, что в Уилламетте слишком влажные леса, так?

Морган издала крайне подозрительный смешок и тут же прижала ладонь ко рту:

— Прости, но эти самцы — сущее наказание. Он правда тебе так сказал?

— О духи предков… — Инайя возвела глаза к потолку, и раскат грома снаружи сочувственно сотряс стекла. — Двадцать лет работаю целительницей, и каждый раз одна и та же песня.

Я с силой опустила ладони на крышку стола:

— Выкладывайте. Потому что он сам, как видно, говорить не собирается.

Я с размахом опробовала новый амортизирующий пол в балетном классе. До полного завершения ремонта оставалось ещё немало штрихов, но заниматься здесь уже было можно. Особенно если требовалось выбить из головы дурную кашу — как в моём случае.

***

Я провела целый час, обливаясь потом и снова и снова прокручивая в памяти слова Инайи и Морган.

Плие.

«Он пахнет как сухая земля, омытая дождём, именно поэтому мы зовём его петрикором. Но это кошачьи феромоны. Самый мощный концентрат, на какой только способен самец, вот только… Они вырабатывают его лишь в определённый период своей жизни», — объяснила Инайя.

Батман тандю. Я вытянула стопу в идеальную струнку, не отрывая пальцев от настила.

«Пары между людьми и морфами существовали всегда. Ты метачеловек, как и я, но даже это не отменяет столь чудесного биологического подарка», — добавила Морган.

Релеве. Икры и щиколотки обожгло налившимся огнём.

«Есть определённые… инстинкты, которые обостряются до предела, когда самец входит в эту фазу. Неодолимая жажда защищать свою пару, собственничество, территориальная агрессия, кхм… бешеное половое влечение… И это не говоря уже о статусе Реми. Он альфа».

Фондю. Колени выпрямились с выверенной точностью.

«Всё, что он делает, он делает ради твоего блага. Разумеется, исключительно со своей колокольни, которая может быть в корне ошибочной. Но… с риском показаться предвзятой, ведь этот детёныш вырос на моих глазах, помни о его прошлом и о том грузе, который он несёт. Защищать у него заложено в самой ДНК. Он родился для этого. А уж когда дело касается пары…»

Мышцы внезапно подломились, и мне пришлось судорожно вцепиться в станок, чтобы не рухнуть на пол.

«Пары».

Стоило Инайе произнести это слово…

Как пазл наконец сложился.

Начиная с моего детского видения четырнадцать лет назад и того абсолютного спокойствия, с которым восьмилетняя я смотрела прямо в морду огромному ягуару с когтями и клыками.

Но несмотря на это откровение, жгучая обида никуда не делась, намертво вцепившись мне под рёбра. Ещё бы мне не злиться, чёрт возьми! Я принялась яростно крутить плие одно за другим, вспоминая все до единого неопровержимые признаки того, что самец ягуара закрепляет со мной биологическую связь. Утаить такое только потому, что он решил, будто я не готова услышать правду? Мотивом я это понимала, но чувствовала себя ничуть не менее обворованной. Да, именно обворованной. Не обманутой, нет.