— Тебе обидно? — спросил я ее осторожно.

— Мне? — покачала головой Настя. — Нет. Да и с чего бы?

— С того, что она совсем не принимает участия в жизни нашей дочери.

— Не принимает — и слава богу. У Кирюхи и без того хватает, с кем проводить время. Алиска часто приезжает. Да и Игнат торчит у нас день через день, влюбленный в эту сладкую булочку. Что же до бабушки? Ну, я вообще не верю, что такие люди, как ты или твоя мать, способны на искренние чувства.

Она выпалила это так легко и непринужденно, а я отвернулся, не зная, что сказать. Сделал вид, что меня никак не задели ее слова, но это было не так. Они оставили во мне гнусную царапину, которая день ото дня все больше воспалалась, превращаясь в гнойную рану.

Но если бы только это. Настя не остановилась на достигнутом, активно посыпая ее солью день ото дня.

— Что-то Кирюша сегодня плохо спит, Сереж...

— У нее опять колики. Я побуду рядом...

— Мне нужно побыть эту ночь с ней. Молока ведь нет. И я не чувствую себя до конца матерью. Понимаешь?

Я не понимал. Но кивал. Гладил ее по волосам и пытался уверить Настю, что она отличная мама, что с ней все в порядке и что кормление грудью — это вовсе не обязательно. Она слушала меня, вроде бы благодарила за поддержку, прижимаясь щекой к моей ладони, как ласковый котенок. А потом вновь и вновь оставалась ночевать в детской.

Я изо всех сил старался не давить на нее.

Нет, похотливый и одержимый Настей зверь внутри меня исходил по ней голодной слюной. Рычал. Скалился, требуя вцепиться в нее зубами и вновь присвоить эту девушку себе. Но я снова и снова садил его на цепь, напоминая и себе, и ему, что жена едва ли выкарабкалась с того света, а сейчас переживала трудный послеродовой период и гормональную бурю.

Мы должны были потерпеть.

Еще чуть-чуть...

Но со дня выписки прошел уже целый месяц, а Настя так и не вернулась в супружескую постель, находя для себя все новые и новые отговорки. За ребрами у меня неприятно ныл мотор. Потому что жена не избегала простых к себе прикосновений. Позволяла обнять ее со спины во время просмотра фильма. Сама тянулась чмокнуть меня с утра в щеку, когда мы пересекались на кухне.

Но стоило мне только прижать ее посильнее и углубить поцелуй, как она тут же выворачивалась и спешила в детскую, на ходу перепугано кидая, что будто бы слышит плач дочери.

А потом случилось ЭТО.

Не знаю, впервые ли. Или я просто никогда не замечал, что происходило у меня под самым носом?

Я оставил дома папку с нужными мне документами. Позвонил ей и уточнил, в кабинете ли она и получил утвердительный ответ.

— Лисс заедет за ней минут через тридцать. Ты будешь дома?

— Буду, — получил я от нее ответ.

— Отлично, — выдал я и отключился.

А потом жизнь внесла свои коррективы. Запланированную встречу перенесли, и я смог сам вырваться домой, чтобы захватить оставленные документы, еще раз поцеловать жену и погладить свою крошечную принцессу.

По дороге купил букет белоснежных роз.

А затем кинул тачку под окнами, решая сделать Насте сюрприз. Позвонил в домофон. А потом еще раз — уже во входную дверь.

А когда она мне открылась, то недоуменно моргнула.

Настя стояла с распущенными по плечам волосами. Идеально гладкими и блестящими, как вороново крыло. На ней был надет легкий шелковый алый сарафан, который мягко обнимал ее фигуру и открывал тонкие ключицы и соблазнительную ложбинку груди.

И она улыбалась, держа в руках ту самую палку.

И все бы ничего, если бы улыбка эта при виде меня не сползла с ее лица...

Сергей

— Что, не рада меня видеть? — усмехнулся я, шутливо приподнимая брови и перешагивая порог нашей квартиры.

И сразу же устремился на кухню, чтобы потушить в себе непонятную, но болезненную вспышку незнакомого мне чувства. Занять руки. И не смотреть в голубые глаза жены, пытаясь выискать там неведомо что.

— С чего ты взял, Сереж?

Дернул на себя створку какого-то шкафа и достал вазу. Наполнил ее водой и сунул туда гребаный веник, источающий чересчур сладкий, если не сказать приторный аромат. Который тут же перебил другой — нежный и почти забытый мною.

Это Настя подошла ко мне со спины и коснулась пальцами моего плеча, обвивая меня с ног до головы своей близостью. И запахом нишевого парфюма, который я однажды сам для нее выбрал и подарил: нежный, чувственный и обволакивающий — он плетью ударил по моим рецепторам.

Хотя, казалось бы, с чего бы, да?

Ну, например, с того, что моя жена не пользовалась духами уже несколько месяцев кряду. В последний триместр беременности ее раздражали любые запахи, кроме бензина и жженой резины. А после родов она не хотела, чтобы Кира выдыхала хоть что-то, кроме естественного аромата своей матери.

Пиздец!

Я едва не зашвырнул ебучей вазой в стену, в момент делая выводы, которые мне совсем не понравились. Критически, блядь!

— Я просто не ожидала, что увижу тебя. Ты же сам сказал, что будешь мотаться по делам до самого вечера, — ее голос звучал ровно и без надрыва. Почти ласково.