Да и она сама приложилась щекой к моей лопатке, продолжая мерно поглаживать меня по спине.

— Спасибо за цветы, Сережа. Они очень красивые...

Это было выше моих сил. Я пыхнул. Стремительно. Сильно! Как сухой камыш под порывом знойного ветра. Долгие месяцы воздержания сорвали к чертям собачьим мои стоп-краны только от этой простой и незамысловатой ласки. По телу прокатилась болезненная волна почти невыносимого возбуждения. Перед глазами вспыхнула красная пелена похоти. А член, который в присутствии Насти и так был перманентно в железобетонном состоянии, заломило от запредельной потребности оказаться внутри нее.

Я развернулся к ней резко, мало контролируя свои движения.

Поймал ее тонкие запястья и рывком притянул ее невесомое тело к себе. Но тут же словил сопротивление, когда жена уперлась ладошками мне в грудь.

— Сереж, погоди... Кира должна скоро проснуться...

Я ничего ей не ответил.

Не смог.

Не захотел.

Просто наклонился и впился в ее губы, по которым так сильно истосковался. Жадно. Глубоко. Влажно. Максимально неприлично.

Сука!

Заторчал тут же, как конченый наркоман, но остановиться уже был не в силах. Мне стало жизненно необходимо обдолбаться Настей до неменоза, чтобы вытравить из зудящей груди это гадкое чувство, что я для нее так и остался монстром.

Тем самым, которого она решила приручить только для того, чтобы однажды вонзить нож в спину.

И меня понесло...

От шумящей в ушах вскипевшей крови я не слышал, что шептала мне жена. Меня окончательно переклило. Я подхватил ее под бедра и закинул на каменную столешницу кухонного гарнитура. И трясущимися руками задрал подол ее сарафана сразу до пупа.

Застонал в голос.

Потому что ошалел от ее красоты. И от того, в какое нижнее белье она была упакована: черное, невесомое кружево и тонкие тесемки. С ума можно сойти! И я сошел! Стремительно...

Я провел пальцами по краешку трусиков и едва не зарычал.

А сам все твердил себе мысленно:

«Это для меня. Конечно, для меня. Да!»

Снова и снова гонял эти слова в своих опухших мозгах, как мантру, стремясь заткнуть ревнивый вой моего черного сердца. Я сам себе доказывал, что мне все лишь привиделось. Показалось. Что у меня банальная паранойя на фоне глобального спермотоксикоза.

Я слишком долго терпел.

Слишком скучал.

Слишком нуждался в этой девушке!

Она. Была. Нужна. Мне!

А дальше мы оба помчались под откос. И я снова целовал Настю, жадно впиваясь в ее губы, вылизывая ее языком и дурея от сладости ее рта. И руки жили своей собственной жизнью, распалив в жене ответную страсть.

Я скользил по ее плоскому животу. По груди, через шелковую ткань цепляя соски. Дернул вниз тесемки лифа, оголяя тяжелые полушария. И снова зарычал, когда коснулся нежной, бархатистой кожи. Не сдержался — пробежался по внутренней стороне бедра. Сжал пальцы чуть сильнее на лобке, закатывая глаза от кайфа, что вмазал мне шипастой булавой по затылку.

А затем поднырнул под тонкое кружево, круговыми движениями принимаясь растирать бусинку клитора.

Настя выгнулась в моих руках.

Застонала глухо.

А я, совершенно перекрученный, улыбнулся в ее губы, радостный до усрачки, что совсем скоро занырну в свой персональный рай. Наконец-то, блядь! И набросился на нее как одержимый.

Хотя...

Почему, как? Я таким и был.

Спустился ниже, целуя тонкие ключицы, ложбинку между грудей. Лизнул сосок, втянул его в себя и пососал нежную вершинку. Прикусил ее легонько. Отпустил. Подул. Тронулся головой, видя, как она твердеет на моих глазах.

Заурчал, когда пальчики Насти зарылись в мои волосы на макушке и с силой их потянули.

Под пальцами треснуло кружево ее стрингов. Не выдержало моего напора. Да и я сам уже плохо мог справляться с собой. Дернул за бляшку ремня. Пуговицу на брюках едва ли не оторвал к херам. Молнию рванул вниз и зажмурился, выпуская на волю взмыленный от жажды член.

А затем подхватил Настю под задницу и чуть подтащил ее к себе, проводя раскаленной головкой по ее киске.

И рухнул вниз с отвесной скалы.

В мясо, блядь!

Потому что она была сухая там.

Совершенно.

Но я проигнорировал этот факт, что за секунду будто бы содрал с меня кожу. Я не остановился. Я впервые в своей ебаной никчемной жизни смотил желанную женщину слюной. Затем и себя.

А после максимально медленно вошел в Настю.

Миллиметр за миллиметром.

Умирая от кайфа.

С привкусом пепла на языке...

Но это было так...

Охуенно!

Тесно. Горячо. И так необходимо.

И слова сами сорвались с моих губ: