Шрифт:
И толпа взорвалась:
— Я ТАК И ЗНАЛ!
— ПРОКЛЯТЫЕ ТРАВНИКОВЫ!
— ОН УБИЛ КУПЦА СИДОРОВА СВОИМ НЕДОЗЕЛЬЕМ!
— СХВАТИТЬ ЕГО!
Мужики двинулись вперёд. Один нагнулся и поднял и схватил камень с мостовой.
Глава 5
Гавриил встал рядом и героически раскинул руки, хоть и трясся от страха:
— Н-назад! Не трогайте нас!
А я стоял, глядя на купца магическим зрением. Зелёные нити всё глубже вплетались в серый туман, и тот понемногу начал редеть и рассеиваться. Сердце купца замерло, но вокруг него энергия начала выравниваться. Прежние потоки обретали порядок.
«Работает, — с облегчением понял. — Ещё немного».
— Подождите, — громко сказал я, поднимая руку. — Зелье работает. Ждите ещё несколько секунд. — Несколько секунд?! — взвизгнула женщина, вцепившись в меня.
— Он мёртв! Не дышит! Ты убил моего мужа, проклятый вы все! — Схватить его! — рявкнула кто-то. — Отравил купца Сидорова! На глазах у всех! — Верёвку тащите!
— И на фонарь повесим, — в толпе кто-то поддерживал эту идею. Боже, что за средневековье. Мужики подступили ближе. Один уже тянулся ко мне, чтобы схватить за воротник.
Я повернул голову к купцу и видел, серый туман почти исчез, энергия вокруг сердца становилась золотистой. Ещё пять секунд… четыре три…
И тут купец Сидоров резко, судорожно вдохнул будто вынырнул из воды в последний миг.
Его грудь вздулась и воздух в легкие со свистом ворвался в лёгкие. Толпа застыла, все до единого. Даже тот мужик с протянутой рукой замер с открытым ртом. Наступила абсолютная тишина.
Купец сделал ещё один вдох, потом. Хрип исчез вместе с краснотой на лице. Губы тоже стали нормальными.
— Что… — прохрипел он, облизывал губы.
— Что случилось?
Женщина рухнула на него, рыдая:
— Егор! Егорушка! Ты не дышал! У тебя сердце остановилось, я думала ты умер!
Она задыхалась от слёз, обнимала его, целовала. В толпе кто-то тихо перекрестился. Кто-то пробормотал: «Чудо…», «Да ему просто повезло»
«Получилось», — выдохнул я, чувствуя, как напряжение уходит.
Купец медленно сел, придерживаясь рукой за камни мостовой. Огляделся вокруг мутным взглядом. Увидел толпу, жену, меня.
— Я что со мной было?
— Ты умирал! — всхлипнула жена. — Упал посреди площади! Сердце опять. Я же тебе говорила, что надо к лекарю.
Он осторожно провёл рукой по груди. Удивлённо нахмурился.
— Странно, не болит. Совсем. А ведь последние полгода каждый день кололо.
Он смотрел на меня снизу вверх — внимательно, будто пытался вспомнить лицо.
— Это ты мне помог? Кто ты такой?
Я выпрямился и расправил плечи. Раз уж говорить, то так, чтобы услышала вся площадь.
— Ярило Травников. Алхимик.
По толпе прошёл шёпот, и через пару секунд он перерос в гул.
— ТРАВНИКОВ?!
— Проклятый род!
— Но он же его спас!
— Сидоров мёртвый лежал! Не дышал!
— Я сам видел, сердце встало!
— А теперь вон, живой сидит.
— Как?
— Магия, как ещё.
Купец попробовал подняться сам, качнулся и завалился набок. Я подставил руку.
Он оперся на неё тяжело, всем весом, встал и постоял немного, привыкая к собственным ногам. Потом отпустил меня.
Выпрямился. Сам.
— Я себя чувствую… — Он потряс головой, будто вытряхивал из неё воду. — Лучше. Намного лучше. Боль ушла совсем. И в голове ясно. Руки, смотри, не трясутся.
Он поднял перед собой ладони, показал их толпе, а потом сделал шаг. Потом ещё один. Прошёлся по кругу, осторожно, как по льду, и народ расступался перед ним молча.
— Не кружится и не давит. И дышится легко. — Сидоров остановился напротив меня. — Что ты мне дал? Что это было?
— Сердечное успокоительное, — сказал я. — Снимает спазм, выравнивает ритм, восстанавливает кровоток. Ничего чудесного
— Ничего чудесного, — повторил он. — А жена говорит, я не дышал. Я же мёртвый был.
— Не мёртвый. Тело отключилось, чтобы не тратить последнее.
Я кивнул на склянку, которая всё ещё валялась на камнях у моего колена.
— Зелью нужно было время. Оно его получило. Вот и всё.
Купец помолчал. Потом шагнул ко мне и обнял. Крепко, по-мужски, хлопнув по спине.
— Спасибо, — хрипло сказал он мне в ухо. — Ты спас мне жизнь.
Он отпустил меня, повернулся к толпе. Его лицо было серьёзным, торжественным: