— Если что понадобится — обращайся. Но знай, у нас тут не принято, бросать слова на ветер. Да, Сидоров, будешь свидетелем.

Купец, лишь молча кивнул.

— Ну, что, же мы договаривались, что остальная часть будет после первого урожая. Как видите урожай есть.

Они переглянулись. Фермер, молча достал кошель, отсчитал сто рублей. Остальная часть мне дал купец в начали

Громов крепко пожал мне руку и ушёл к своим соседям — те уже обступили его, засыпая вопросами.

Я повернулся к Сидорову.

— Поехали обратно.

— С удовольствием, — он уже поворачивал рукоятку стартёра. — Кстати, ты сегодня ел?

Я задумался. Утром — кусок хлеба. Вчера вечером — миска каши. До этого — не помню.

— Нет, — признался я.

— Вот именно, — Сидоров покачал головой. — Ты три дня не вылезал из лаборатории. Выглядишь как привидение. Бледный, худой. Поехали, я знаю одно место.

Место оказалось трактиром на главной улице с громким названием «Купеческий дворъ» и запахом свежего хлеба, тушёного мяса и чего-то пряного, от которого сразу сводило желудок.

Мы вошли. Сидоров, не глядя в меню, заказал на двоих.

— Так вот тут собирается все купцы? — спросил я, оглядывая зал. — Каждую неделю обедаю, — кивнул Сидоров. — Лучшая столовая в городе.

Про лучшую столовую не знаю, но еду быстро принесли. Наваристый борщ со сметаной, жареная свинина с гречей, целая корзина чёрного хлеба и квас в запотевшем кувшине.

Я съел первую ложку борща и закрыл глаза. Если бы меня сейчас спросили, что такое счастье, я бы просто показал на эту тарелку. Горячий жирный борщ после трёх дней сухарей и холодного чая — что может быть лучше?

— Живой? — усмехнулся Сидоров.

— Почти, — пробурчал я с набитым ртом.

— Теперь после такой еды точно, буду.

Мы ели молча, пока тарелки не стали пустыми.

— Слушай, Ярило, — произнёс он серьёзно.

— Хочу сказать кое-что. Ты сделал для меня невозможное — дважды. Сначала жизнь спас, потом Громову помог, а он мой партнёр, я ему доверяю. Он помолчал, будто подбирая слова, а потом продолжил

— Хочу помочь в ответ. В знак благодарности. Скажи, что тебе нужно?

Я прожевал кусок свинины, на секунду задумался и от

— Связи. И репутация. Если ты начнёшь рассказывать людям о том, как мы тебе помогли. Это поможет, быстрее восстановить нашу репутацию.

Сидоров кивнул.

— Уже рассказываю. Весь купеческий клуб знает. — Он потянулся за квасом. — Ну ты же понимаешь, то что ваша репутация о проклятых зелья, долго весить.

— Понимаю. Пока хватит. Остальное заработаю сам.

— Упрямый, — усмехнулся он. — Весь в отца. Слышал о нём.

Я не ответил. Ел. Смотрел в тарелку. Мы допили квас. Сидоров расплатился раньше, чем я успел достать деньги.

— Не спорь, — отмахнулся он. — Завтра у тебя открытие нужны силы.

Домой я вернулся вечером.

Дед сидел у камина с книгой. Гавриил дремал на лавке.

— Ну? — спросил дед, не отрываясь от книги.

— Земля ожила. Громов доволен. Сидоров накормил.

— Хорошо. — Дед не стал спрашивать подробности. — Тогда и я готов.

Он похлопал себя по боку — там, где висел нож.

— Надеюсь, не понадобится, — добавил я.

— Надежда — дело хорошее, — буркнул дед. — Но нож при себе держи всегда

К лавке мы добрались первыми. Рассвет только-только начинал

Я открыл дверь ключом. В воздухе витал запах затхлости и пыли — уборка была вчера, но полностью освежить помещение не удалось.

Ну что-же за работу. Гавриил подметал. Дед протирал прилавок тряпкой. Я расставлял эликсиры.

Тонизирующие с золотистым оттенком, а успокоительные с зелёным… От кашля — тёмно-коричневые.

Прозрачные с мятным оттенком снимают головную боль. Красноватые помогают суставам. Синие, густые — для хорошего сна.

Все со свежими этикетками, подписанными аккуратным почерком Гавриила. У него, как выяснилось, единственного в доме был приличный почерк.

Ряды склянок выстроились на полках ровно, как солдаты на смотре. Красиво. Профессионально. Впервые за три года лавка выглядела как лавка, а не как склеп.

Потом я взял лист бумаги и вывел крупными жирными буквами:

«ЭЛИКСИРЫ ТРАВНИКОВЫХ. СЕГОДНЯ — БЕСПЛАТНО. НЕ ПОМОЖЕТ — НИЧЕГО НЕ ДОЛЖЕН. ПОМОЖЕТ — ЗАВТРА ПРИНЕСЁШЬ ДЕНЬГИ».