Шрифт:
Доверенным человеком был Марциал. Турбон об этом письме знал, а больше наместник никому не доверился, даже Дексиану.
— Тот парень, вышибала в «Бобре», тоже это подтверждал, — заметил Турбон.
— Да, но к чему ты клонишь, Квинт? — спросил Адриан, — эти пятьдесят человек уж точно не сделали Сайтафарна сильнее. Если они вообще там.
— Я к тому, что Сусаг избежал возмездия за набег на Мёзию. Уверен, он похвалялся этим перед языгами.
— И думаешь, Сайтафарн последует его примеру? Пограбит и уйдёт?
— Почему нет? Крепости они не возьмут.
— Какую-то могут попытаться сжечь, — сказал трибун Понтий.
— Зачем им это? — подал голос другой трибун, — спалят десяток вилл и уйдут.
Адриан поморщился. Называть причину своих сомнений ему не хотелось.
— Не так всё просто. Варварам стало известно, что цезарь отказался выполнять условия договора. А значит этот набег вызван не желанием пограбить. Они наказывают нас за нарушенное слово.
«Дал его цезарь, а камни полетят в меня…»
— И… что из этого следует? — спросил латиклавий.
— В этот раз они не просто станут грабить, но постараются сжечь и разрушить как можно больше, — ответил Турбон.
— А ещё лучше повторить свой успех со «Стремительным»… — негромко проговорил Понтий.
— Если ничего не делать, вся Нижняя Паннония будет пылать, — произнёс очевидное наместник.
«И тогда мне конец».
— Если идти выручать крепости теми силами, что под рукой, варвары не разбегутся при виде легиона, как бывало не раз, но обрушатся на нас. Я склонен считать, что Сайтафарн действительно спит и видит, как ещё один легион ляжет в землю под его мечом.
— И ведь ему уже это сошло с рук один раз… — пробормотал Понтий.
— Потому и борзый такой… — процедил Адриан.
Он поднял взгляд на примипила и снова спросил:
— Ну так что делать. Квинт?
Это было очень унизительно — вот так, при всех признаваться в своей растерянности. Ещё никто из присутствующих не видел Публия Элия Адриана таким. Но все недавние события, особенно откровения, а теперь ещё и эта напасть, которую он ожидал уже более двух месяцев и которой страшился, изрядно расшатали нервы наместника.
Если бы против него стояли сейчас даки, тевриски или бастарны, он бы сохранял спокойствие, совершенно уверенный в том, что «мулы Мария» разгонят их, даже будучи в меньшинстве.
Но как бороться со степняками при такой недостаче конницы? Он сейчас будто наяву видел, как варвары закручивают свои огромные колёса слева и справа от колонны на марше, засыпают её стрелами. Как легионеры сбиваются в коробки «черепах», но варвары терпеливы, а их кони выносливы, они могут так кружиться очень долго. Руки легионеров наливаются свинцом, щиты становятся неподъёмными… И вот тогда новый ливень стрел становится смертельным…
— А ведь Данубий замёрз не только для варваров, — проговорил вдруг негромко Турбон.
— Что ты хочешь сказать? — спросил Адриан.
Квинт Марций хитро прищурился.
* * *
— Почему, Солнце моё? Это ведь неправда, то, что ты сказал ему.
— Полуправда. Я не могу помочь им.
— Но могу я. Хотя сейчас и зима, но всё же летом я провела на том берегу две луны. И не сидела на месте.
— Я не хочу, чтобы ты помогала им, Фидан. Тот человек, наместник Адриан — он один из главных поработителей моей родины. Он командовал легионами в том, последнем бою.
— Ты хочешь отомстить? — негромко произнесла сарматка.
— Сейчас это было бы несложно, — пробормотал Дардиолай, не глядя на жену, — но я уже сам не знаю, чего хочу. Когда я смотрел на него, в душе ничего не шевельнулось. Огонь угас. Мы с тобой оказались обязаны им.
— Мы обязаны Минуцию, — сказал она.
— Не только. И Титу Калидию. И Веттию Латрону.
— Которые сейчас заперты в Ветус Салина, — напомнила она, — и вызволить которых ты отказался.
Дардиолай скрипнул зубами.
— Согласись ты, мы быстрее попали бы в Интерцизу, где нас ждёт Деян, — сказала Фидан, помолчала немного и добавила совсем тихо, — если он жив.
Он покосился на неё.
— Ты чувствуешь что-то… нехорошее? Та связь… огонь в ночи… всё сохранилось?
— Мне так казалось поначалу. Но потом… Что-то изменилось. Нет, я не чувствую, жив ли Деян. Я перестала видеть, даже когда он был рядом. Меня это пугает, Солнце.
— Не бойся ничего. Я с тобой. Мы преодолеем все эти препоны и уедем, сколько бы всадников Сайтафарна не стояло на пути.