— Еще один кусок мяса для ублюдков из Семени, — голос Валевского был сухим, как наждачная бумага, с легким металлическим лязгом. — Ты кто такой? Адепт, стражник? На героя ты не тянешь.

— Артём… — прохрипел я, едва ворочая пересохшим языком. — Обычный… техник. Какого черта… как ты здесь оказался? Ты же Максимиллиан Валевский. Тёмный. Ты же вообще из… из другой вселенной!

Барон невесело усмехнулся, и эта ухмылка обнажила его окровавленные зубы.

— Вселенной? О чем ты бредишь, смертник? Последнее, что я помню — Пепельные пустоши. Я загнал одного из высших жрецов Скрона в угол. Эта мразь, поняв, что проигрывает, разорвала ткань пространства, устроив локальный схлоп. Вспышка, вакуум… а очнулся я уже на этом столе.

Он дернул скованной рукой. Толстая черная цепь натянулась, но даже не скрипнула.

— Эти сектанты — Культ Гнилого Семени. Они нашли меня там, где меня выплюнул разлом. Для них я — идеальная бесконечная батарейка. Из-за моего класса и этой чертовой Тёмной регенерации я не могу умереть от их опытов. Они вскрывают меня, вливают мутагены, выкачивают измененную кровь для своих тварей, а потом зашивают. И мое тело всё восстанавливает. Снова и снова. Уже… — он на секунду прикрыл глаза, — уже третий месяц.

Меня передернуло. Три месяца непрерывных вивисекций в сознании, без возможности умереть.

— Почему ты не вырвешься? — спросил я, морщась от боли в затекших руках. — Ты же Тёмный, у тебя должны быть навыки…

— Первородная сталь, — Валевский кивнул подбородком на свои и мои кандалы. — Сплав, вытягивающий магию до капли. Она глушит всё. Иначе я бы давно разнес этот подвал на атомы вместе с этим безликим ублюдком.

Перед моими глазами внезапно вспыхнуло золотистое окно системы. Не серое, не синее — ослепительно золотое.

Получено скрытое задание: «Узник Гнилого Семени».

Ранг: Эпический (Скрытый).

Описание: Герой чужого мира, Максимиллиан Валевский, оказался в плену фанатиков. Его измененная кровь используется для создания армии мутантов.

Цель: Освободить Максимиллиана Валевского любой ценой.

Награда: Неизвестна. Снятие ограничений на взаимодействие с Тёмной магией. Репутация с родом Валевских: превознесение.

Штраф за отказ: Невозможно. Задание принято принудительно.

«Принудительно? Замечательно. Только как я его освобожу, если сам сейчас сдохну?» — истерично подумал я.

Лязгнул тяжелый засов. Тяжелая металлическая дверь в дальнем конце зала со скрежетом отворилась.

Валевский мгновенно замолчал, отвернувшись к потолку. В комнату бесшумно вплыл Вивисектор. В одной руке он держал свежую стеклянную колбу с мутной фиолетовой жижей, в другой — изогнутый, матово поблескивающий хирургический инструмент, похожий на нечто среднее между скальпелем и штопором.

Существо остановилось посреди зала, повернуло безликую голову к Валевскому, затем ко мне. Медленным, текучим шагом палач приблизился вплотную. От него несло формалином, гнилой медью и старой кровью.

— Несанкционированное вторжение в нижний периметр, — голос Вивисектора звучал прямо в моей голове. Это была телепатия — сухая, дребезжащая, лишенная любых эмоций, словно говорил сломанный динамик. — Магический резерв минимален. Физическое развитие примитивно. Чей ты шпион, кусок плоти? Инквизиция? Гильдия Теней?

Я стиснул зубы и отвернулся.

— Игнорирование запроса. Переход к протоколу стимуляции.

Вивисектор не стал размахиваться. Он просто сделал неуловимо быстрое движение кистью.

Ледяная сталь изогнутого скальпеля вошла мне под ребра с левой стороны, медленно и неотвратимо проворачиваясь внутри.

Система не успела вывести лог урона. Боль, абсолютно запредельная, не сравнимая ни с прокушенной волком ногой, ни с зубами крыс, разорвала мое сознание. Лимитаторы боли? Их здесь не было, или эта тварь умела их обходить. Я закричал так, что сорвал голос в первые же секунды. Из глаз брызнули слезы, тело на цепях забилось в неконтролируемых конвульсиях, усугубляя агонию.

Существо извлекло лезвие. Кровь горячей струйкой побежала по моему животу, пропитывая остатки рубашки.

— Нервная система крайне чувствительна. Болевой порог низкий. Повторяю запрос: кто направил тебя в инкубатор?

— Пошел… ты… — прохрипел я, сплевывая кровавую слюну на его грязный фартук.

Ответом стал новый удар. На этот раз инструмент вошел в бедро, прямо в старую рану от крысиных когтей, и начал медленно расширять мышечные волокна.

Я держался, сколько мог. Наверное, секунд двадцать. В книгах главные герои сносили пытки сутками, презрительно плюя в лица палачам. Но я был не героем. Я был простым парнем из Челябинска, сисадмином, который привык к теплому офису и кофе из автомата, а не к средневековой хирургии на живую.