Шрифт:
— Так у неё вроде есть?
— Мне бы побольше!
— В самый раз! — рявкнул Дардиолай, который, неожиданно для самого себя подхватил щит убитого легионера и шагнул в строй.
— Да мы не в обиду, дружище!
— Верно, не злись! Чего не скажешь в шутейном разговоре!
Сейчас прямо самое веселье, да.
«Дружище».
Варвары снова неслись в проход, улюлюкая.
— Пилумы поднять! — срывая голос, орал Тициан.
С одним уже расстались, а теперь и второй в дело.
— Бей!
Свист стрел, конский топот и ржание, визг, вой, дробь по щитам.
— Дыни-то лучше жрать, чем тискать!
— Лизать ещё можно!
— Да, неплохо!
— А, с-сука-а-а…
— Капсарий! Помогите Титу!
Эта драка длилась куда дольше вчерашней и вышла более кровавой. Но закончилась и она. Легион устоял. Не были рассеяны и ауксилларии Гонората, которым, тем не менее, весьма досталось.
Варвары схлынули, открыв путь на Матрику. Легионеры добивали раненых и брошенных своими степняков, собрали пилумы.
— Убитых забрать, — велел Турбон, — донесём до Матрики.
Приказ, разумеется, относился лишь к своим. Паре сотен варваров никто в могилы коней не положил. Да и могил им не досталось, волкам на радость.
Если на Кампону сарматы не покушались, то Матрику, деревянную крепость с земляным валом пытались сжечь. Дардиолай видел следы недавнего пожара, обугленные брёвна. Гарнизон, Первая когорта лузитан, отбился. Потери имелись. Хотя языги и не полезли на стены, но засыпать крепость зажжёнными стрелами им ничто не помешало.
«Мулам Мария» снова пришлось строить лагерь. Такова уж их служба. Воюем редко, копаем всегда.
И вновь стояли всего ночь. Некогда отдыхать. Не имея вестей от Адриана, Квинт Марций изрядно нервничал, но план исполнял безукоризненно. На утро, приняв в себя две трети лузитан, колонна двинулась дальше.
И не дойдя немного до старых соляных копей, на третий день, вскоре после полудня, римляне, наконец, встретились со всей ратью царя Сайтафарна.
Ни тогда, ни позже, даже допрашивая пленных, Квинт Марций Турбон не смог узнать истинного числа варваров. Называли разное.
Один лишившийся глаза гонористый ублюдок надменно, даже с вывернутыми руками плевался, мол — «нас и пары тысяч не было, а мы почти вас на сэге провертели».
Однако более всего он, уже видя свой конец, торопился похвастаться в скольких паннонских женщин оный сэг успешно сунул.
Турбон устал это слушать и велел сукина сына распять на дереве, предварительно оскопив.
Масштаб бедствия был огромен. Счёт сожжённых одних только вилл шёл на десятки, а вики просто не смогли сосчитать. Не две тысячи варваров пришло. Больше. Намного.
Иные говорили, что десять. Кто-то и что двадцать.
В последнее число Турбон категорически не верил. Да и в десяти тысячах сомневался. Истина лежала где-то между пятью и десятью.
Ядро воинства Сайтафарна составляли восемьсот катафрактов. Турбон и их, конечно, насчитал приблизительно, но решил, что в отчёте, если, конечно, суждено ему будет дожить до его составления, укажет именно это число.
То были знатнейшие воины из царского рода дзахи, от которых старались не отставать дандары и гозары.
Две трети из них в латной начищенной чешуе. Кто-то облечён в панцири из распиленных копыт и роговых пластинок. Имелись и кольчуги, по большей части римской работы. Конические шлемы. И кони в броне.
— Чего это они как встали? — пробормотал Турбон, разглядывая строй варваров.
Катафракты разместились против римского правого крыла. А в центре и на другом крыле обычные степняки с луками и редко кто там в панцире.
Квинт Марций был мрачен. До Ветус Салина дойти не удалось и ала альпийцев Веттия Латрона к легиону не присоединилась. Не появился и Адриан. Это наводило на тревожные мысли.
У него менее шестисот всадников. То, что у противника вообще нет пехоты, виделось слабым утешением.
Два воинства по насмешке богов стравлены так, что ни одно, ни другое, к встрече с доставшимся противником не очень-то готово.
— Судес вперёд, — приказал Турбон, — и за спиной поставить.
Приказу никто не удивился. Сайтафарн вытащил легион на выгодную для себя широкую равнину. Здесь им будет несложно зайти в тыл римлянам.
Легионеры споро принялись снова связывать колья по три, превращая их в «ежи».