— Да что ты, уважаемый! Как можно! Мне до убийцы и дела нет, я мальца ищу. Его, видишь ли, похитили, из дома украли. Может, этот? Убийца твой?

Бдительный гражданин не ответил. Он смотрел крайне недоверчиво и Ятрак попятился, сграбастал Бергея за локоть. Они отошли подальше. Возле столика уличного писца, который за малый асс составлял письма и различные документы, Бергей оглянулся. Толстяк что-то говорил крепкому парню, по виду рыночному стражнику, в стёганой безрукавке, войлочной шапке, с палкой в руках.

— С-сука… — прошипел Ятрак.

— Ты опять про того здоровяка? — спросил Бергей.

Ятрак не ответил.

Бергея коснулась чья-то рука. Он оглянулся. За его спиной стоял уже знакомый старик.

— Вы ищете мальчика Дарсу, уважаемые? — сказал Мофий Эвхемер, врач.

— Да, добрый человек, — ответил Бергей, — это мой брат.

— Заметно, — кивнул Мофий, — вы похожи. Потому я и пошёл за вами.

— Ты знаешь, где он живёт? — с надеждой спросил Бергей.

Идти пришлось не так уж далеко.

— Это улица красильщиков, — сказал Мофий, — вот, на углу, инсула. Тут термополий и пекарня.

Бергей, уже не слыша его голоса из-за бешено колотившегося сердца, первым вошёл внутрь. И сразу замер, как молнией поражённый.

Дарса сидел за столом рядом с мужчиной лет сорока, с чёрной курчавой бородой. Перед ними лежали ножи, шила, мотки ниток, иголки, куски кожи, Дарса натирал жиром высокие закрытые башмаки-калцеи. Рядом с ним сидел большой серый кот. Именно он первым взглянул на Бергея и тут же громко муркнул странным голосом.

«Дарса!» — услышал Бергей чей-то возглас, но не понял, кто это произнёс. Да ему и дела до того сейчас не было, он забыл обо всём на свете. Ноги перестали держать, голова закружилась. Он опустился на колени.

— Бергей! — закричал мальчик и бросился ему на шею.

* * *

Калвентию не давал покоя пекарь и он к Афанасию наведался ещё до прибытия Фруги. Однако того и след простыл. После допроса гладиатора Калвентий сообщил об этом легату.

Тот спросил, на какой улице жил пекарь, а когда отстранённый им страж порядка ответил, нахмурился.

Он подозвал своего скрибу и велел принести некие таблички. Тот исполнил.

— Что это? — спросил Калвентий.

— Читай, — разрешил легат.

Басс раскрыл первую попавшуюся.

— … а потаскуха эта бесстыдная стонет, охает и будто кошка мяучит, да так, что на всю инсулу слыхать. А сама на рожу страшна, вот и выходит, что мужей чужих приманивает колдовством, сучка драная…

— Не то, — поморщился Фруги, — другую открой.

— … названный Тит Фунданий, ранее известный как человек трезвый и благонадежный, ныне в доме своём ларов и пенатов не держит, а всякого встречного стал именовать братом или же сестрою…

— … красильщика Фабриция и жену его я на молениях Сильвану более не видал…

— … а на сходбищах в той пещере вкушают они плоть и кровь человеческую и говорят, что де, сгорит в огне власть Августа Цезаря, а они, осквернители, войдут в царство не от мира сего…

— … а раб тот, Сириец, слова те передавал, дескать — и последние станут первыми. Сиречь, замыслил бунт, скотина тупорылая…

— … рекомый же Гай Сульпиций простил долги вдове Рутилии, у которой трое детей, а поскольку такого за ним ранее не водилось, то, стало быть, вдова его к тому принудила колдовством. В подтверждение слов своих могу сообщить, что лично видел, как Сульпиций чертил знаки колдовские себе на лбу…

— … а пекарь тот, Афанасий — у них самый главный жрец и обряд чуждый творил, окуная трёх человек головою в реку, что я самолично видел, сидя в кустах…

Калвентий оторвался от табличек.

— Доносы.

— На христиан, — подтвердил Фруги, — ты знал, Калвентий, что у тебя тут полно христиан?

— Не было приказа их изыскивать.

— Зачем их искать? Смотри, достойные и бдительные граждане сами тебе их нашли.

— Мне известно, что Август Цезарь запретил рассматривать анонимные доносы, — буркнул Калвентий.

— Так тут не анонимные. Все эти люди пришли в курию, и мои помощники записали их слова. Тут же указано, кто и что говорил. Ты не заметил?