Шрифт:
— Чеснока бы вам ещё набросать, сучье племя, — пробормотал Турбон.
Легион развернулся широко, как мог, дабы сложнее было его охватить и меньше нести урона от стрел, что полетят навесом. Против пехоты бы так не строились. Но в лоб же не попрут, какой дурак стену щитов таранит? Этак даже в галльском четырёхрогом седле не усидеть, хотя оно бёдра недурно держит. Но у варваров сёдла не такие, им ещё хуже.
Легион развернулся прямо с марша. Римляне прошли больше десяти миль, да ещё и после двухдневного сражения. Вот совсем не свежи. А если у варваров и есть в войске ранее битые и сбежавшие, то большая-то часть прежде только мирных поселян убивала и насиловала. Не слишком утомились, сей же «труд» степнякам в радость.
— Ну что, парни, — пророкотал Марк Тициан, — стоять крепко и не ссать!
— А что, командир, — оскалился Лисимах, — по мне так лучше окропить снежок жёлтеньким, нежели красненьким!
— Не ссать! — повторил центурион.
Дардиолай подъехал к жене, притянул её к себе и поцеловал.
— Всё будет хорошо… — прошептала она.
Збел снова спешился и отдал ей поводья.
— Езжай назад и не геройствуй. Зайдут со спины — уцелей, Солнце моё, всеми богами заклинаю.
Она смахнула слезу со щеки.
Збел подхватил скутум, который так ему после второго боя и остался, и зашагал в строй. Пройдя немного, обернулся.
— А веточка бы сейчас ох как пригодилась.
— Слишком много народу, — негромко проговорила Фидан, — я не смогу.
Он вдруг подмигнул ей.
— Я думаю, ты скоро и не такое сможешь.
Между тем, безо всякой там похвальбы и схода витязей в единоборствах, о которых в песнях поётся, языги пришли в движение.
Дрожь прокатилась по рядам степняков, и они пустили коней лёгкой рысью. Она постепенно ускорялась.
Турбон с некоторым удивлением увидел, что их левое крыло, катафракты, осталось неподвижно.
Нарастал вой и улюлюканье.
— Ну, идите сюда… — прошипел Констанс, рядом с которым встал Дардиолай.
— Murus!
«Стена щитов!»
Легионеры исполнили почти то же, что и при команде tela, только на большую глубину шеренг.
Варвары с визгом закручивали колесо. Опять посолонь. Полетели стрелы. Урона они наносили немного. Пока. Страдала больше конница на флангах.
Турбон повернулся к одному из контуберналов.
— Глянь, что слева.
Юноша проворно ускакал. Квинт Марций расположился с сингуляриями за спинами легионеров немного ближе к правому крылу, где ждал атаки катафрактов. Но её покамест не последовало.
Языги крутили колесо перед «ежами», а легионеры стояли за ними в двадцати шагах.
— Не близко ли? — повернулся примипил к трибуну Понтию Антонину.
Тому бы сегодня командовать, властью-то он выше, но Адриан распорядился иначе, поставив главным Турбона, коему доверял куда больше, чем любому из трибунов.
Понтий кусал губу, тоже сомневался.
Вернулся контубернал.
— Обходят слева!
На левом крыле стояли четыре легионные турмы.
Мысли неслись галопом:
«Бросить на подмогу тунгров? А если катафракты только того и ждут? А чего они ещё ждут? Сколько так стоять будем?»
Лица его коснулась снежинка. Ещё одна. Турбон взглянул на небо. Прямо над полем боя нависала тяжёлая, будто беременная туча.
«Да чтоб тебя… Пыли нет, так эта хрень сейчас сыпанёт…»
— Надо выманить «чешуйчатых», — сказал Турбон Понтию.
Тот кивнул.
Турбон повернулся к другому контуберналу:
— Скачи к Гонорату, пусть отойдёт за строй.
Взглянул на трибунов.
— А я к Гаю Папирию. Понтий ты тут командуешь! Не проспи катафрактов!
Он ударил коня пятками и вместе с сингуляриями помчался смотреть, как дела на левом крыле, где командовал трибун Папирий.
Тунгры выполнили приказ и отошли с правого фланга за спины легионеров.
— Смотри! — вытянул вперёд руку Асхадар, увидев перемещение тунгров.
Он повернулся к царю.
— Пора!
Сайтафарн, однако, хмурился. Медлил.
Снежинок в воздухе пропархивало всё больше.
У ног лошади Понтия Антонина в стылую землю вонзились несколько стрел, уйдя в снег почти по оперение. Он мрачно покосился на них, потом поднял взгляд на варваров. Перед строем легионеров крутилось сразу четыре огромных колеса. Языги не несли никакого урона, а легионеры прятались за щитами вовсе не так надёжно, как хотелось бы. То одного капсарии выносили из строя, то другого.