— Для начала, отвечу на твой вопрос, велимудров преемник, — несколько хрипло проронил Уромор на правах ведущего тамады. ­— Вероятно, это поможет тебе лучше понять, почему я столь требователен к орудию, что ты сделал своей самкой. Ты спросил, почему я так к ней отнёсся. Возможно, из памяти Велимудра ты знаешь, что некогда этими землями безраздельно властвовали наши народы. Бесшёрстные единовременно с теми, кто шерстью был покрыт с рождения, жили втесни. Покуда единожды не случилось нашествие, равному которых не ведала сия земля.

Что-то похожее в памяти предвечного и впрямь копошится. Пока мне трудно разобраться в его образах: вижу лишь события и косвенно могу определить их давность. К сожалению, под каждым видением не подписана дата и время его созидания. Потому приходится довольствоваться малым: да, когда-то давно люди и волколаки сосуществовали вместе, пока вместе и не огребли люлей от айнов. Как и предупреждал «Бармаглот», отсюда их когда-то выбили аномальные звери.

— Это случилось многие поколения тому назад, — скрипуче продолжил волколак. — С тех пор наши предки жили, будто бы в изгнании, чужие на собственной земле. Многие пали смертью, пытаясь отбить у айнов земли. Они сильнее нас. Их больше нас. Они изрыгали потоки Силы, будто буря проливала дождь. С ними не было никакого сладу. Тогда… наши предки и создали орудия.

— Не без помощи Велимудра, — хмыкнул я, бегло и по диагонали изучая его память в той части, что касалась темы разговора.

— Не без помощи, — согласился Уромор. — Из числа здоровых женщин отобрали сотню. После оплодотворили их айновым семенем. Потомство порождалось даже, когда кто-то из моего рода брал себе женщину из людей. Но то, что родилось от союза с айном… превзошло все ожидания. Младое чадо, едва появившись на свет, стало способным взывать к Силе столь же беспечно, сколько и айны. Думаю, ты понимаешь, что означает бесконтрольный выброс Силы существом, не отдающим себе отчёта в происходящем.

М-да. Неприятное явление. Если даже один простой человеческий младенец способен озадачить и измотать молодых родителей, то что говорить о младенце, способном бесконтрольно колдовать? Это не означает, что новорождённый кидался фаерболами и кастовал призывы нежити. Но это означает, что небезопасная в обращении Сила стала угрозой для тех, кто это создал. Тот, кто колдует, не принимая мер защиты окружающих, по меньшей мере опасен для них.

— Единственным способом внушить контроль и подчинение было внедрение в разум заклятья повиновения. Из всех опробованных средств самым действенным оказалось помещение в тело дитя камня с рунами. Лишь после этого порождённое для борьбы с айнами орудие возымело власть над своим разрушительным могуществом. Мы получили могущественных воинов. Умных, как мы, и сильных, как наш враг. Ушли десятки зим на то, чтобы выпестовать из первого выводка достойных творений. Их воспитывали в строжайшем содержании и почитании своих создателей. И однажды они оправдали возложенные на них надежды. В один из дней сотня лучших из лучших учинила сечу и изгнала айнов с этой земли. Это был триумф наших народов после жесточайшего поражения. Это был день основания нового города. Урафар-Ур.

— Для вас они с самого начала были не более чем инструменты для решения силовой задачи, — заключил я. — Вы изначально не относились к этим детям, как к своим.

— А зачем? — спросил Уромор. — Орудия порождены для борьбы с врагом, и порождены семенем врага. Они не наши дети. Мы не создавали их из любви и тяги к продолжению рода. Они орудия. Всегда ими были. И навсегда останутся.

— А вот тут ты неправ, блохастый, — хмыкнул я. — Но это лирика. Ты продолжай, продолжай.

— Продолжать нечего, — мрачно проронил оборотень. — Я уже пояснил. Та самка, которую ты взял и оплодотворил — не из нашего семени. Того более, ты взял дитя врага своего, врагом порождённое. И я не вижу причин относиться к ней иначе, нежели к прочим из её сородичей.

Что ж. Многое становится очевидным. Не всё, но многое. Завеса тайн этого мира с каждым месяцем моего пребывания в нём приоткрывается всё больше.

— Видимо, производство такого орудия поставлено на поток? — спросил я. — Если правильно понимаю, та сеча случилась многие тысячелетия тому назад. Лане же не больше полутора или двух десятков зим от роду. Значит, она родилась не так давно.

— Ритуал не утрачен, — оскалился Уромор. — А раз в тебе память Велимудра, то и ты теперь знаешь его суть. Даже сейчас, по прошествии веков, мы можем постоянно поддерживать наши силы, порождая новые орудия. Заклятья подчинения сулят нам их беззаветную преданность, а желающих из женщин, стремящихся стать столпами и оплотом нашего войска, не убавляется ничуть.

Та-а-ак… А это кое-на-что намекает…

— Лин, — я обратился к разноглазке, бесполезно вслушивающуюся в чужой язык. — Ты, случайно, не знаешь, при каких обстоятельствах и где нашли Лану, ещё маленькой?

— Брела по дорогам между весями, — Бериславская подняла на меня взгляд. — Точное место не назову, но где-то под Москвой…

А теперь посудите сами, дорогие мои читатели. У нас есть чудь белоглазая и соседствующие с ними волколаки, обитающие за Уралом. Вместе они изобретают колдунство и создают гибрид людей с айнами. Получившийся результат становится апогеем боевой мощи всего зауральского воинства. Многим позже расширяющаяся на восток Российская Империя засылает разведывательные отряды, и уже неважно, кому они подчиняются: частникам (наёмники) или государству (экспедиции). А после на территории страны находят беспризорными детей, как две капли воды похожих на гибрид людей с айнами, и такими же гибридами являющимися. Я один вижу тут какую-то лажу?