Шрифт:
Я не знаю, что делать дальше.
Не знаю, с чего начать.
Теперь, когда Ричард выгнал меня из «Круга», мои руки связаны.
Всё кажется слишком простым. Он никогда не позволял никому так легко уйти из общества, как мне. И с моими постоянными расследованиями я боюсь, что со временем встречу свою судьбу.
Хадсон пошёл на риск, выступив в роли «самого высокого покупателя» и выиграв мне время, чтобы вывезти остальных девушек в безопасное место, прежде чем я наконец оказался рядом с Джиджи. Я всё ещё не знаю, что о нём думать, но пока я могу только доверять ему как союзнику, балансируя на грани безумия, мои нервы на пределе.
Она не спрашивала меня, как я нашёл её. Я боюсь, что она не хочет знать. Честно говоря, я рад этому, боясь того, что она узнает и кем мы теперь станем. Но зная, что моя злая судьба может поджидать меня за углом, я направляюсь к ней, прижимаю ладонь к её шее и прижимаюсь губами к её губам.
Я целую её эгоистично, безжалостно, будто наше время ограничено.
Ветер развевает её платье, путая его с моими ногами, а её волосы развеваются на ветру поезда. Мои губы, как магнит, притягиваются к её губам, вспоминая всё о них, что ей нравится и что нет, и я не позволяю себе ни секунды, чтобы перевести дух, прежде чем погладить её лицо и проскользнуть языком в её рот, мгновенно находя её язык, как родственную душу.
Слёзы текут из её глаз в наши рты, давая мне знать, что она чувствует каждую частичку эмоций, которые я вкладываю в неё. Я прижимаю её к себе ещё крепче.
После того как мы заканчиваем осматривать Лондон, я отвожу её обратно в особняк и занимаюсь с ней любовью. Никаких угроз её дыхательным путям. Никаких язвительных замечаний. Я вхожу в неё с каждой эмоцией, которая во мне осталась, ловя её запыхавшиеся губы и позволяя ей выпить жизнь из моих.
Наши действия будут иметь последствия. Нам придётся столкнуться с гневом Ричарда из-за моей выходки.
Но сейчас моя единственная забота — она.
— Больше никаких секретов… — говорит она против моих губ, когда я вхожу в неё глубже.
— Больше никаких секретов, — повторяю я срывающимся шёпотом, чувствуя боль в груди.
Когда она запрокидывает голову на подушки, приближаясь к пику оргазма, мои губы касаются её обнажённой кожи, и я тихо шепчу ей — так тихо, что она даже не слышит меня.
— Прости меня, Джиджи.
Глава 73
— Мне просто нужно вернуться домой и разобраться в своей жизни, — говорю я.
Хадсон молча поворачивается в сторону, отводя взгляд в окно. В его движениях этим утром чувствуется беспокойная энергия. Я надеюсь, он не разочарован тем, что между нами не возникло чувств, или тем, что я не ждала его в том доме вместо Гарри.
При одной мысли о нём мои пальцы касаются губ, будто я всё ещё чувствую вкус его поцелуя.
Было заранее оговорено, что Хадсон заберёт меня и отвезёт домой, чтобы Ричард не узнал о том, что произошло за кулисами. Гарри не хотел выпускать меня из виду, но его мысли, кажется, были где-то ещё, и я боюсь, что если присмотрюсь, меня ужаснёт то, что я увижу.
К тому же Хадсон Андерсон безобиден. Он однажды угостил меня мороженым, даже позволил надеть свой пиджак.
Комфорт воспоминаний заставляет мои ресницы трепетать, и, прежде чем я успеваю осознать, я проваливаюсь в глубокий сон. Я, должно быть, проспала всю оставшуюся дорогу, потому что следующее, что я помню, — машина резко останавливается.
Я пытаюсь осмотреться, устало тру глаза и смотрю в окно на парковку.
— Где мы? — зеваю я, поворачиваясь к Хадсону.
Его глаза полны боли, губы сжаты в тонкую линию.
Я поворачиваюсь и вижу нескольких мужчин, приближающихся к машине, и резко поворачиваюсь обратно к нему, волосы летят мне в рот.
— Хадсон? — паникую я. — Что происходит?
— Прости, — говорит он, его улыбка натянута. — У меня не было выбора.
Дверца позади меня распахивается, и сильные руки хватают меня за тело.
— ТЫ, БЛЯТЬ… ПОЧЕМУ? — кричу я, вцепляясь в кожаное сиденье. — Зачем ты это делаешь!
— Пожалуйста, не принимай это на свой счёт. Это всего лишь бизнес.
Я слышу своё дыхание в ушах, чувствую, как сердце колотится в груди, но я не чувствую боли, пронзающей моё тело, которое онемело после часов бессмысленных физических пыток.
Мой подбородок упирается в грудь, стул скрипит под моим весом, когда я качаюсь, пытаясь не заснуть. Верёвки держат мои запястья за спиной, а лампочка, мигающая над головой, жжёт левый глаз. Паника охватывает меня, когда я не чувствую того же в правом. Заставляя себя менять выражение лица, я чувствую остатки засохшей жидкости на лбу.