Шрифт:
В груди вскипела ярость. Мало ему всеобщей любви и преклонения? — думал Одаш. — Решил забрать у меня самое важное — Анну?
Он сжал кулаки под столом. Никогда. Лучше отказаться от вновь обретённого титула, чем позволить Магнешу отнять у него женщину, которую он любит.
Пусть трон, пусть власть — всё это прах. Но Анна… Анна — это жизнь.
Магнеш почувствовал на себе взгляд — резкий, словно укол. Он вскинул голову и встретился глазами со старшим братом.
Первое в жизни поражение… Он перенёс его с достоинством, хотя внутри всё кипело. Мать уже успела подойти — не для того, чтобы поддержать, а чтобы бросить в лицо упрёки. «Слабак! Ты опозорил нас!»
Но Магнеш понимал: её злил не сам проигрыш. Её разъедало другое — то, что Повелитель не смог отстоять своё решение на совете. Титул истинного наследника остался за Одашем.
А ещё… Анна.
Он обещал ей победу. И не выполнил обещания. Стыд жёг изнутри. «Такой слабак ей не нужен», — думал он, глядя на брата. Одаш… Кто бы мог подумать, что он способен на такое? Нет, Магнеш был уверен: за этой внезапной силой стоял не только сам Одаш. За всем этим стояла Анна.
Мысли обоих мензинов оборвала внезапно прервавшаяся музыка. Все взгляды устремились к круглой площадке, где появилась единственная дочь Повелителя.
Тамиша была ослепительна в белом одеянии. Сегодня она отказалась от обилия украшений, которые обычно носила. В руках её мерцали большие белые веера. Она шагнула в центр площадки, замерла на мгновение, а затем медленно обвела взглядом зал.
Найдя старшего брата, она смущённо улыбнулась и тут же опустила глаза.
Снова зазвучала музыка — лёгкая, почти невесомая. Тамиша начала танец.
Каждое движение было отточено до совершенства. Видно было, что она потратила немало часов на репетиции. Её танец был нежным, воздушным, словно шёпот ветра. Странно, но он совсем не вязался с её обычным характером — дерзким, порывистым, порой даже резким.
Повелитель и его возлюбленная наблюдали за дочерью с родительской гордостью. На мгновение они забыли о поражении сына. Танец Тамиши принёс им умиротворение, заставил улыбнуться.
Когда музыка стихла, девушка поклонилась отцу, бросила ещё один взгляд на старшего брата… Но он уже не смотрел на неё. Одаш был увлечён разговором с племянником айшира Анаташа.
Тамиша досадливо тряхнула головой и покинула сцену.
Её сменили другие девушки — они играли на музыкальных инструментах, наполняя зал переливчатыми мелодиями.
Время близилось к полуночи. Праздник медленно шёл к завершению.
Евнухи, уставшие и слегка встревоженные, переглядывались. Им предстояло развести по покоям гостей, разомлевших от вина и обильной трапезы.
Девушки из гарема продолжали развлекать собравшихся. Но несколько человек в этом зале ждали лишь одного выступления — выступления одной конкретной девушки.
Выступлений оставалось немного. И среди них было то самое.
Отлучившаяся было помощница Бильшияр скользнула обратно к госпоже и, склонившись, зашептала ей что-то на ухо. Наложница хмыкнула — в глазах её вспыхнул острый интерес. Она перевела взгляд на сцену.
Последняя группа девушек завершила выступление и, шурша шёлком, покинула площадку. На их место вышли двое: смуглокожий вакхалиец с длинными, свободно ниспадающими волосами и темноволосая аркахалонка. В руках мужчины — простая деревянная дудочка, казавшаяся почти нелепой рядом с его статной фигурой. Девушка держала древний барабан — народный инструмент этой страны, потрёпанный, но звучащий, словно голос самой земли.
Мензины заметно оживились. Бильшияр, наблюдая за сыном, недовольно поджала губы.
И тогда на сцену вышла она.
Девушка в сером плаще.
Тишина взорвалась тихой, пронзительной мелодией: вакхалиец приложил дудочку к губам. Звук, чистый и нежный, заставил зал затаить дыхание. Чёрная ткань медленно сползла с плеч, легла у ног, обнажив наряд, от которого по залу пробежал шёпот.
Чёрный. Цвет траура. Никто прежде не осмеливался выйти в таком на придворный пир. Но этот наряд… он балансировал на грани приличий. Лиф украшали чёрный бисер и серебристая вышивка — едва уловимый отблеск роскоши, смягчавший мрачность ткани. Покрой был смелым, подчёркивал каждый изгиб фигуры, будоражил воображение. Многие мужчины не скрывали жадного восхищения, скользя взглядами по её силуэту.
Анна начала танец.
Плавные, грациозные движения, словно волны, накатывали на зал. Она закрыла глаза, отдаваясь мелодии, которая то замирала, то вспыхивала с новой силой. Дудочка затихла — на мгновение повисла тишина, а затем барабан ударил, резко, властно. Ритм стал жёстче, быстрее, наполнился первобытной энергией.
В руках Анны вдруг блеснули кинжалы.
Стражи у края сцены напряглись. Кто-то даже рванулся вперёд, но она, взмахнув оружием, закружилась в вихре танца. Лезвия сверкали, словно молнии, но каждое движение было отточено, безопасно — это была часть представления. Стражи отступили, но не расслабились, следя за ней с настороженной внимательностью.