Шрифт:
— Они слишком заняты поисками дамы на ночь.
А ты — нет?
Я снова напоминаю себе, сердце колотится, что личная жизнь Трэвиса — вообще не мое дело. И, возможно, я только сберегу себе нервы, не влезая туда.
— Ладно. Кидаем по дротику, кто ближе — тот начинает, — предлагаю я, собираю дротики и отдаю ему половину.
Мой начальник стоит прямо, не сводя с меня глаз.
— Начинай.
— Я не против второй.
— Я настаиваю.
Ну почему он всегда такой… внимательный? Сначала довел меня до машины, потом закупил прокладки и тампоны в туалет бара, а теперь это? Я понимаю, что это просто элементарная забота, но я привыкла к меньшему. Намного меньшему.
Когда я сказала, что надеру ему задницу, я не шутила. Для человека, который ни разу не играл в дартс в детстве и увлекся им только благодаря дешевой мишени из супермаркета, я чертовски хороша. И доказательство — дротик, попавший в наружное кольцо.
Я ухмыляюсь, глядя на Трэвиса. Его улыбка почти призрачная, но мне кажется — я ее вижу.
— Впечатляет.
Я сияю от похвалы, но гордость держится недолго. Через секунду его дротик ложится точно в яблочко — с такой легкостью, что я поверила бы, скажи он, что трижды выигрывал чемпионат мира.
Хуже всего то, что он даже не комментирует. Просто обходит меня, оставляя пространство, чтобы я бросила второй дротик. Он прекрасно знает, что я не выиграю у него и получает удовольствие от каждой секунды.
Я бросаю на него откровенно возмущенный взгляд через плечо:
— Предатель.
Он снова смеется. Да у него точно температура. Я никогда не видела, чтобы он был настолько расслаблен.
— Давай. Надери мне задницу.
Он дразнит меня. Трэвис дразнит меня.
— О, еще как. — Не надеру, и мы оба это понимаем. Но раз уж я прирожденный мастер позора, а язык у меня работает быстрее мозга, я выпаливаю: — Может, сделаем ставки поинтереснее?
Он приподнимает бровь, взгляд внимательный, заинтересованный:
— Насколько интереснее?
Заткнись, пока можешь, Элли.
Это твой начальник.
— А если… — Сердце так грохочет, что я боюсь: он сейчас услышит. — Если я выиграю, ты месяц будешь носить один из моих браслетов. Я тебе его сделаю. — Я показываю запястье, где при тусклом свете поблескивают крохотные бело-розовые бусины. — Договорились?
Он коротко кивает.
— А если выиграю я? — спрашивает так, словно исход ему уже известен. Вполне вероятно, что так и есть.
Я пожимаю плечами.
— Не знаю. Чего ты хочешь?
— Ничего.
— Не будь занудой.
— Я не зануда.
— Самую малость.
— Ладно. — Он меняет опору с ноги на ногу. — Если выиграю я, ты скажешь мне, почему красишь волосы в коричневый.
У меня пересыхает во рту. Я знала: Трэвис что-то заподозрит, когда увидел, как я пытаюсь спрятать коробки с краской. Но одно дело — догадаться, и совсем другое — вслух спросить. И все-таки…
Я больше не хочу врать. Я врала слишком много — и с каждой мелкой или крупной ложью во мне что-то отмирало.
Но сказать правду я тоже не могу. Не могу.
Лгу я не потому, что мне нравится или хочется внимания. Доверие — роскошь, которую я больше себе не позволяю. И да, я знаю Трэвиса, но я не знаю его. Я не могу рискнуть.
— Ты точно хочешь именно это? Чтобы это была твоя награда? — спрашиваю я, умоляя свой голос звучать равнодушно. По-моему, выходит плохо.
— Это то, чего я хочу, — отвечает он без колебаний.
Я выдавливаю улыбку, верчу дротик между пальцами.
— Хорошо.
Наверное, не стоило соглашаться на то, чего я не хочу. Но мысль о том, что я всегда могу соврать, одновременно и успокаивает, и подступает к горлу тошнотой.
Почему я вообще продолжаю скрываться? Я добилась своего — я в Мэне, туда и стремилась. Разве я не собиралась начать жизнь заново?
Я ведь обещала.
Но, занимая позицию перед мишенью, понимаю — слишком поздно. Все, кто мне дорог в Бэннпорте — Чарли, Джуд, Сандра, Трэвис, — знают версию Элли, которая не настоящая. Не полностью. Если я расскажу правду, они больше никогда не посмотрят на меня по-прежнему. Никогда не простят, не поверят вновь. Мне уже не отступить.
Меня накрывает тревога, и дротик попадает в двойное кольцо тринадцати. Неплохо, но далеко не лучший результат. Когда я поворачиваюсь к Трэвису, на его лице нет и следа самодовольства.
Я слабо улыбаюсь.
— Твоя очередь.
Трэвис занимает место перед мишенью… и бросает дротик в стену.
Он поворачивается ко мне.
— Упс.
Упс?
Что он творит?
— Ты сделал это нарочно. — Я скрещиваю руки, пытаясь прожечь его взглядом, от которого нет ровно никакого толку. — Не считается. Бросай еще раз.