Шрифт:
Лола хитро щурится.
— Он сегодня здесь?
Я морщу лоб.
— Кто?
— Друг, который тебя убедил.
— О нет. Это женщина, и она живет не здесь.
Она выглядит искренне озадаченной, так что озадачиваюсь и я.
— Я просто подумала… Прости.
— Все в порядке, — уверяю я. — Почему ты решила, что это был парень?
— Не стоило, прости, — она снова извиняется, глаза большие, виноватые. — Просто там сидит один парень, он на тебя смотрит, не отрываясь, с того момента, как ты вошла. И я подумала… — Ее глаза расширяются. — Ты его знаешь? Если нет — не переживай. Останешься с нами, и мы вызовем полицию или что-нибудь придумаем. Я отвезу тебя домой.
Слова срываются с ее губ так быстро, что мне требуется несколько секунд, чтобы все переварить.
Какой-то парень смотрит на меня?
И словно по воле магнитного притяжения, в следующее же мгновение я встречаюсь с ним взглядом.
— Я его знаю, — говорю я Лоле. — Он не псих, не волнуйся. Но спасибо тебе огромное.
— Конечно. Для этого и нужны подруги, — говорит она убежденно. — Но ты можешь остаться с нами. Или пойти поговорить с ним — тоже нормально. Главное — найди нас, если что-то понадобится, ладно?
Такая забота могла бы меня напугать, но вместо этого я уже предвкушаю, как расскажу об этом Джейде утром. У меня появилась подруга.
Я улыбаюсь искренне.
— Спасибо. Хорошо тебе повеселиться.
Она подмигивает.
— И ты повеселись со своим другом.
Не уверена, что это возможно.
Сидя в угловой кабинке, один, спрятавшись в тени, Трэвис не выглядит человеком, который пришел развлечься. Идти к нему без всякого плана — странная затея. Я еще думаю, ждет ли он кого-то. Может, женщину. Он не производит впечатление любителя вечеринок, так что зачем он здесь?
Я опускаюсь на сиденье напротив и ставлю на стол свой наполовину пустой стакан. У него в руках бутылка воды, и это меня только больше сбивает. Кто приходит в паб один и заказывает воду?
— Привет, Трэвис.
Он чуть наклоняет голову.
— Элли.
Я остро чувствую людей вокруг. Их телефоны, их камеры — направленные сразу в десятки сторон. Невозможно понять, окажусь ли я на чьем-то фоне. Одна мысль об этом заставляет меня рвануть прочь, и я залпом допиваю напиток. Мне, похоже, нужен еще один.
Или… отвлечение.
Ради печени выбираю второе.
— Ты здесь с кем-то? — спрашиваю я, и алкоголь дает моему языку чуть больше свободы, чем стоило бы.
Я быстро пьянею, а в этот коктейль, что бы они туда ни налили, вложили душу. Шанс выставить себя на посмешище перед единственным мужчиной, который вызывал у меня хоть тень интереса за последние десять лет, взлетает до небес.
— С парой друзей. — Пауза. Я делаю вид, что мои плечи не опустились от облегчения, когда он не сказал «с какой-то женщиной». — А ты?
— Чарли меня пригласил, но я его давно не видела.
Не знаю, говорит ли из меня алкоголь или я окончательно свихнулась. Все, что я понимаю — мозг не успевает вмешаться, прежде чем я снова поднимаюсь на ноги и говорю своему начальнику:
— Пойдем. Я хочу надрать тебе задницу в дартсе.
— В дартсе? — повторяет он своим хриплым голосом, которым он обычно говорит только в Логове.
— Ты же играл когда-нибудь? — У нас в баре висит мишень и стоит бильярдный стол, но я ни разу не видела, чтобы он играл.
Он не отвечает. Вместо этого выбирается из кабинки, весь этот гигантский рост и ширина плеч, и делает шаг вперед, так что меня накрывает его тень. Передо мной грудь такая широкая, что ткань темной футболки натягивается, словно вот-вот лопнет.
— Ты спрашиваешь, играл ли я в дартс? — Он наклоняет голову, и в глазах вспыхивает тихий вызов.
Вот это новость. Я никогда не слышала, чтобы Трэвис звучал почти… игриво.
Я прищуриваюсь и не отводя взгляда спрашиваю:
— Ну так играл?
Он тихо смеется. Качает головой, будто не верит моему вопросу, и я почти уверена — так сильно он не развлекался весь последний год.
Он жестом указывает в глубину паба:
— После тебя.
По дороге к мишени я не вижу ни Чарли, ни Лолу, зато замечаю друзей Трэвиса, среди них Джоша — именинника. Еще одна компания играет в бильярд рядом, но по сути мы с Трэвисом тут одни. Бабочка в моем животе отлично это понимает.
— Хочешь позвать своих друзей? — спрашиваю я.
Но он качает головой.