Шрифт:
— Не хотел, чтобы ты шла одна. Это может быть опасно.
Я заставляю себя не думать о складе.
— В Бэннпорте? — спрашиваю я.
Последним преступлением, попавшим в местную газету, была попытка ограбления заправки восемь месяцев назад. Никто не пострадал — парень оказался студентом из соседнего городка, у которого даже оружия не было.
— Опасные люди есть везде, — произносит он так, будто только что прочитал мои мысли.
— Я знаю, — признаю я, чувствуя, как тревога поднимается по груди. Только не сейчас. — Я буду осторожнее.
Он много лет служил в армии. Понятно, что видел немало. И… приятно осознавать, что кому-то, кроме Джейды и Пола, не все равно, что со мной. Это хорошо.
Если я ожидала, что на этом он уйдет, то ошибалась. Вместо этого он кладет огромную ладонь на крышу моей машины и оглядывает всю улицу, каждый темный уголок, пока я устраиваюсь за рулем. И только когда я внутри, закрывает дверцу.
Я опускаю окно ровно настолько, чтобы сказать:
— Спасибо, Трэвис. До завтра.
Он даже не наклоняется, чтобы встретиться со мной взглядом, так что я не вижу его лица, когда он отвечает:
— Добирайся спокойно, Элли.
Нет, я не вздрагиваю от того, как это хрипловатое «Элли» звучит в его исполнении. Я просто замерзла — окно же открыто.
Лгунья.
Что нового?
Глава 9
Я понятия не имею, что здесь делаю.
Когда я написала Джейде, что собираюсь в паб, мы обе решили: мне не помешает на время выйти из своей скорлупы. Если станет не по себе или небезопасно, я всегда могу уйти и больше никогда не появляться на вечеринках. Проще простого.
Сначала я даже не заметила, что что-то не так. Чарли встретил меня радостными объятиями, сказал, как рад, что я пришла. Заказал мне напиток, познакомил с парой своих друзей. Ребята оказались милыми, и, похоже, не знали, кто я, — это меня немного успокоило.
До того момента, пока я не вспомнила, почему всю жизнь обходила вечеринки и любые большие компании за версту.
Телефоны. Куда ни глянь — телефоны.
Снимают лица, напитки, тела, каждый угол этого места.
Вдох. Выдох. Еще раз. И еще.
Не помогает.
Я прячусь в тени, держусь как можно дальше от всех, чтобы не выглядеть странной, и опускаю голову. Пальцы слегка дрожат на стакане, и я злюсь на себя за то, какая я есть.
— Эй, — говорит женский голос, достаточно громко, чтобы перекрыть музыку.
Я поднимаю голову, и передо мной стоит темноволосая девушка с улыбкой. Я помню ее — Лола, подруга Чарли.
— Ты Элли, верно? Я на имена безнадежна.
Я натянуто улыбаюсь.
— Да. А ты Лола?
Она кивает.
— Прости, что пропала, у моей подруги случилась истерика в туалете, — поясняет она. — Она на прошлых выходных рассталась с парнем и тяжело это переживает. — Она наклоняется и шепчет: — Он сегодня здесь. С другой.
Я морщусь.
— Надеюсь, она держится.
Лола пожимает плечами, отпивает из бокала.
— Мы прямо сейчас обсуждаем, как бы его проучить. Хочешь — присоединяйся.
Во мне что-то шевелится. Нечто новое. И не такое уж неприятное.
В детстве друзей у меня почти не было. В школе одноклассники придумали про меня и мою жизнь все, что только можно. Я никогда не чувствовала настоящей близости с моими так называемыми подружками — не ощущала, что меня принимают в разговоры о мальчиках или обычные подростковые сплетни. Никогда по-настоящему.
Я всегда была белой вороной. Родители этому поспособствовали.
И вот незнакомый человек разговаривает со мной так, будто мы знакомы сто лет, будто подошла просто потому, что захотела… Это звучит жалко, но я правда не знаю, как себя вести и что говорить. Что будет уместным? Что — неловким?
«Будь собой», — сказала бы Джейда.
Иногда это совсем не просто.
— Ты работаешь с Чарли? — спрашивает Лола, на губах игривая улыбка. — Скажи, он на работе не такой занудный, как здесь?
Я невольно смеюсь.
— Не сказала бы, что он занудный. Но вот драматичен? Каждую минуту каждого дня.
— Какой есть — такого и любим. — Она делает глоток, и я повторяю за ней. — Чарли говорил, что звал тебя к нам уже несколько раз.
В ее голосе нет упрека, но плечи у меня все равно напрягаются.
— Да. Я… я не фанат вечеринок. Сегодня вообще не собиралась приходить.
— Что заставило передумать?
Я решаю быть честной.
— Друг убедил. — Я умалчиваю, что эта подруга когда-то была моей учительницей: вопросы, которые за этим последуют, — не те, к которым я готова.