Асано-сан поджала губы и внимательно изучила один из листов.

— А кто будет присматривать за детьми в пути? — спросила она, не поднимая головы, — и сколько часов займут репетиции на месте? Я не позволю превращать детей в гастролирующих артистов, им нужен нормальный отдых и сон.

Я откинулся на спинку стула и просто наблюдал за ними. С одной стороны, Асано-сан была права, дети не должны выматываться. С другой — упускать такой шанс было бы глупо, ведь спектакль мог получить вторую жизнь и принести приюту хорошие деньги.

— Мы можем просто сократить маршрут, — предложил я, когда в комнате повисла тишина, — оставим только Осаку и Нагою, а Саппоро отложим на следующий сезон, если всё пройдёт успешно.

Асано-сан посмотрела на меня, и в её глазах промелькнуло одобрение.

— Разумно, — кивнула она, откладывая бумаги, — но мне нужно, чтобы в договорах чётко прописали сопровождающих и время на перерыв. И ещё, каждый ребёнок должен иметь право отказаться от поездки, чтобы взрослые на них не давили.

— Это само собой, всё сделаем, — согласился Сараке, быстро делая пометку в блокноте.

Нооро вдруг нахмурился и пододвинул к себе один из документов, вчитываясь в мелкий шрифт.

— А это что за шутки? — он ткнул пальцем в нижнюю часть страницы, — тут написано, что исключительные права на запись выступлений принадлежат корпорации «Кимура». Мы такого точно не согласовывали.

В кабинете стало тихо. Я медленно выпрямился, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Опять эти корпоративные игры.

— Дай-ка глянуть, — я забрал лист у Нооро.

Пробежав по тексту, я усмехнулся. Кто-то в юридическом отделе решил, что детский дом — это лёгкая добыча, и вписал кабальное условие. Записи принесли бы компании кучу денег, а детям не досталось бы ни иены.

— Ну что ж, — я отложил бумагу и посмотрел на братьев, — похоже, у нас появился повод навестить юристов. Им придётся объяснить, почему они решили обокрасть сирот.

Сараке и Нооро переглянулись с усталым пониманием, что без боя не обойдётся.

— Я сам этим займусь, — Сараке поднялся со стула, — Нооро, останься с Асано-сан и добей смету. А ты, Кацу, лучше предупреди Ай, что её гастроли могут немного задержаться.

Я кивнул и вышел из кабинета. Ну что ж, господа из «Кимуры», вы сами напросились. Посмотрим, как вы запоёте, когда я прижму вас к стенке вашими же бумажками. (Кстати, читатель, если вы думаете, что в корпорациях работают честные люди, то вы просто никогда не видели наш отдел кадров).

Вечером я нашёл Ай в репетиционном зале. Она сидела на полу, обняв колени, и пыталась дорисовать афишу, хотя глаза у неё уже совсем слипались. Девочка упрямо тёрла их кулачками, стараясь не уснуть прямо на листе бумаги.

— Ай, ты чего тут до ночи сидишь? — я присел рядом и заглянул в её рисунок. — Всё, хватит, пошли спать, завтра с утра доделаешь.

— Не могу, я должна всё закончить, — пробормотала она и громко зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Если афиша будет плохая, на наш следующий спектакль никто не придёт, и всё будет зря.

Я усмехнулся и аккуратно вытащил фломастер из её пальцев, чтобы она наконец перестала мучить бумагу.

— Придут, куда они денутся, — я легонько щелкнул её по носу. — А вот если ты сейчас свалишься от усталости, то спектакль точно никто не увидит, потому что режиссёр будет спать в обмороке.

Ай что-то недовольно буркнула, но спорить не стала, потому что сон всё-таки победил. Она привалилась ко мне плечом и через пару секунд уже тихо сопела. Я сидел неподвижно и смотрел на её работу. С бумаги на меня глядел демон в серебряной короне, и в его нарисованных глазах мне почудился какой-то немой укор.

— Ладно, маленькая зануда, — прошептал я, осторожно подхватывая девочку на руки. — Сейчас отнесу тебя в кровать, а потом разберёмся и с твоими гастролями, и с этими вредными юристами.

Ай не ответила, только уютно уткнулась носом в моё плечо. И знаете, читатели, в тот момент я вдруг понял, что готов порвать любого, кто попробует испортить этим детям их маленькое чудо. Даже если ради этого придётся снова стать тем чудовищем, которым я был когда-то.

Репетиционный зал детского дома сейчас больше напоминал штаб маленькой армии. По стенам висели ватманы с детскими рисунками, где были изображены рогатый демон, девочка с фонариком и картонный дракон. В воздухе стоял запах клея и гуаши, смешанный с ароматом мандаринов.

Ай сидела на полу и сосредоточенно водила кисточкой по листу, игнорируя розовые кудряшки, которые лезли ей в глаза. Она рисовала новую афишу и вдруг, не поднимая головы, серьезно заявила:

— Тут обязательно должна быть корона, потому что демон же почти король.

Анжи, стоявшая у старого пианино, недовольно поморщилась и поправила рукав светлой кофты.

— Он совсем не король, Ай, — возразила она, глядя на подругу. — Он просто очень одинокий, а одиноким короны не носят, это будет выглядеть глупо.