— Но он же самый главный в этой истории, — упрямо ответила Ай, продолжая мазать краской. — А всем главным по закону положено носить что-то блестящее на голове.

Анжи только вздохнула и повернулась к инструменту. Её пальцы коснулись пожелтевших клавиш, и по залу поплыла тихая, ищущая мелодия. Я стоял у двери и наблюдал за ними. Это место всё меньше напоминало приют и всё больше превращалось в настоящую студию. Даже воздух стал каким-то другим, насыщенным предвкушением чего-то важного.

— Кацу-сан, — Ай наконец подняла на меня свои глаза. — А вы на самом деле демон?

Я усмехнулся, глядя на неё сверху вниз.

— С чего ты вдруг это взяла, малявка?

— Вы всегда смотрите на нас так, будто заранее знаете, что произойдёт в следующую минуту, — она хитро прищурилась.

— Это просто называется жизненный опыт, — парировал я, хотя внутри стало немного смешно.

— Нет, это точно называется «демон», — она довольно улыбнулась и снова уткнулась в свой рисунок.

Анжи перестала играть и строго обернулась к подруге.

— Ай, хватит уже приставать к Кацу-сану с этими вопросами, дай человеку спокойно постоять.

— Я не пристаю, а уточняю важные детали для афиши, чтобы всё было достоверно, — буркнула девочка.

Я прошёл в центр комнаты, стараясь не раздавить разбросанные фломастеры. У окна заваленным бумагами столом заняли братья Баро. Нооро внимательно листал распечатки, а Сараке крутил в руках очки, с интересом поглядывая на Асано-сан. Та стояла напротив, сложив руки на груди, и выглядела как учительница, которая собирается объявить о внезапной контрольной.

— Нас приглашают выступить в четыре города, — сообщил Нооро, постукивая пальцем по листу. — Осака, Киото, Нагоя и Фукуока. Все готовы принять нашу труппу, но условия везде разные.

Сараке перехватил инициативу, активно жестикулируя.

— В Осаке нам предлагают огромный зал, но аренда там просто грабительская. В Киото сцена совсем крошечная, зато рядом есть отличный парк и недорогая гостиница. В Нагое вообще просят выступить на открытии городского фестиваля, а в Фукуоке…

— В Фукуоке они просят полный эксклюзив, — перебил его Нооро и с важным видом подвинул документы Асано-сан.

Она взяла бумагу, поправила круглые очки и пробежала глазами по строчкам. Длинные смоляные волосы были собраны в тугой пучок, из которого не выбивалось ни единого волоска. Серый деловой костюм сидел на ней безупречно, но при этом она умудрялась выглядеть не холодно, а по-домашнему строго. Как человек, который очень любит порядок, но не ради власти, а ради спокойствия.

— Эксклюзив? — Асано-сан недоуменно приподняла бровь, глядя в бумаги.

— Ну, запись выступления, права на распространение и использование лиц детей в рекламе фестиваля, — Нооро начал загибать пальцы, перечисляя пункты. — По идее, всё это должно принадлежать «Кимуре», чтобы не было проблем с законом.

— Но мы вообще ничего такого не обсуждали, когда договаривались, — женщина заметно напряглась и сжала край стола.

— Вот именно, — Нооро снял очки и медленно протёр их краем рубашки, глядя куда-то в сторону. — Поэтому я и говорю, что тут надо во всём разобраться, пока мы не подписали что-то лишнее.

Сараке хмыкнул и с любопытством посмотрел на меня, ожидая реакции.

— Кацу, ты же у нас спец по таким делам, что думаешь?

Я подошёл к столу, взял лист и быстро пробежал по строчкам. Формулировки были максимально скользкими. Сначала писали про «популяризацию творчества», потом про «передачу неисключительных прав», а в самом низу, самым мелким шрифтом, приписали, что компания может делать любые производные материалы без согласования. Классический развод для наивных.

— Думаю, что кто-то в офисе очень хочет сделать из детей бесплатный контент, — сказал я, возвращая лист на стол. — Это выглядит как попытка забрать всё себе, не дав ничего взамен.

Асано-сан нахмурилась, и её лицо стало совсем строгим.

— Я никогда не позволю использовать детей в таком ключе, это просто неприемлемо.

— И правильно делаете, — я понимающе кивнул. — Но отказываться от всего проекта сразу не стоит, мы просто предложим свои условия. Давайте так: никакой передачи прав, только живое выступление. Запись обсудим отдельным договором, где будет присутствовать ваш представитель, а никакой рекламы с лицами детей без вашего письменного согласия.

Асано-сан внимательно посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Вы говорите прямо как опытный юрист, Кацу-сан.

— Просто я не люблю, когда мелкий шрифт пытается съесть чужую жизнь, — я слегка усмехнулся, глядя ей в глаза.

Она едва заметно улыбнулась в ответ и кивнула.

— Хорошо, я подготовлю ответ в таком ключе.

Сараке с облегчением откинулся на стуле и сладко потянулся, едва не задев лампу.

— А я, пожалуй, останусь и помогу Асано-сан со сметой. Надо же кому-то следить за цифрами, а то мы всё раздадим.