Она осеклась: наставница просветлела лицом и была не совсем от мира сего. Торжественно, точно Гомера цитировала, произнесла:

— О скалы грозные дробятся с рёвом волны,

И с белой пеною, крутясь, бегут назад,

Но твёрдо рыжие утёсы выносят волн напор

Над морем — в шторм!

Ритм был непривычный, распевный такой. Слова… Эйлет вот, при всей своей начитанности, никак не могла похвастаться, что читала все достойные того латинские стихи.

— А дальше? — жадно спросила она.

— Дальше пока на латынь не переложила, — улыбнулась Немайн.

Было интересно: с какого? Скалы-то сида она помянула местные, рыжие, но долго ли цвет поменять, если найдётся слово по размеру? «Серые», например, ложатся в размер не хуже.

— Понравился вид? — спросила Анна. — У нас хорошо, только малость ветрено. Но и это хорошо для кораблей — не надо надрываться на вёслах, входя и выходя из залива. А ещё он почти всегда вдоль залива.

— Фиорд, — произнесла Немайн непонятное, но явно хвалебное слово. — Да какой ладный! Это ж какие корабли тут можно принимать!

— Любые, — откликнулась Анна. — Даже легендарные сицилийские зерновозы, каких, говорят, уже и не строят. А если люди сумеют построить больше — примем и больше. Добро пожаловать в главный порт эскадры Ирландского моря. Легион, форты — это всё важно и нужно, но нас, десси, когда-то приняли и поселили в империи ради вот этого. И, как видишь, мы всё ещё делаем свою работу.

Как подтверждение её слов, от берега к середине фиорда потянулась пара довольно крупных кораблей. Длинные, хищные корпуса, замершие на взлёте крылья вёсельных рядов, раздувающиеся паруса… На младшем корабле парного патруля — чисто белый, на старшем — с синей вертикальной полосой по краю.

— Латинские… — прошептала Немайн. Она вглядывалась в далёкие корабли огромными своими глазищами, и ловила неразличимые человеческим глазом детали. Огромные навесные рули на трёх четвертях длины, которые по чьему-то недомыслию ещё именуются рулевыми вёслами! Форштевень без тарана, высоко вздымающийся над палубой — не вертикально, как на древних афинских триерах, а с лёгким наклоном вперёд, укрытие для бойцов на носу и шатёр для командира и рулевых на корме, обычный для римских кораблей по-скорпионьи загнутый хвост…

А вот гавань всё-таки была не совсем фиордом. Берега были… глаже, резких, скалистых черт на глаза попадалось немного, даже камни были какие-то чуток приглаженные. В голову с запозданием пришло правильное слово: «риа».

— Риа, — сказала она.

Ей кивнули. Слово было, вообще-то, испанским, но торговля-то шла, и схожесть северных берегов Испании и вот этой гавани в Валентии секретом не была. Да и народ был похож.

— Старый Ноуи перевооружил военный флот, — заметила Анна. — А мой муж поставил такие паруса на своих судах, на всех пяти. Ловить-то рыбу можно и под прямым, зато выбираться из Гладии Гемини по извилистой, ломаной кишке, набитой острыми, как рогатина, скалами… Кто оставил прямой парус, делает это на вёслах — или в ночной бриз, если совсем сорвиголова. Ночью ходить по Гладии Гемини та ещё игра в кости.

Потом она прищурилась, а потом указала рукой на одномачтовый кораблик, куда более высокобортный и широкий, чем военные, но в три раза более короткий.

— А вот и «Чародейка», — сказала она. — Пришёл мой благоверный. А у меня для мужа новостей…

Немайн с Эйлет переглянулись.

— Да, — сказала Анна, — я потому тут и обосновалась. После того, как родная коллегия на обочину выбросила, за механика идти как-то не хотелось, как и жить в Моридуне. Тут и показался статный аграрий, которому вполне хватало того, что в море он над своими корабликами царь и бог — и который был готов смириться с тем, что жена тоже не сидит дома.

Лошади, недовольно пофыркивая, шли в гору — к городку, в котором римская дорога сменялась водным путём риа Гладии Гемини — а далее, по океану, можно доплыть повсюду.

— Да, — сказала на этот раз Августина-августа, а не сида-Немайн, — кто не видел ЭТО, не в состоянии понять, что такое Дивед, чем живёт Моридун и почему именно сюда свозят товары отовсюду, чтобы потом развезти по всему Ирландскому морю. Это как Пирей для Афин и Золотой Рог для Константинополя. Или круглая гавань для Карфагена.

Эйлет задумчиво кивнула. Сама же подумала, что старый или новый Рим совершенно необязательно отвоёвывать. Может быть, императрица и здесь может обосноваться не хуже?

Глава 5

ГЛАДИИ ГЕМИНИ

Плавают в море различные рыбы,

То в одиночку, то целой гурьбой.

Если тех рыбок поймать мы могли бы,

Были б мы сыты с тобой.