Я насторожился, и серп лёг мне в руку. Хотел по привычке призвать Ухнеб, но вовремя вспомнил предупреждение Гульчатай.

Амбал подошёл.

— Вот. — И протянул мне перстень с головой льва.

На чистом автомате я взял кольцо.

Библиотека исчезла. Я оказался на утоптанном песке арены пустого цирка. На тумбе сидел огромный лев. Рядом стоял дрессировщик.

Зверь окинул меня плотоядным взглядом и спрыгнул с тумбы.

Рядом со мной возник Потапыч. На его загривке сидела Дракоша. Потапыч улыбнулся. Ну, насколько умеют улыбаться медведи, встретившие в лесу одинокого туриста. Дракоша оценивающе разглядывала притормозившего льва.

— Миша, тебе шкура этого драного кота очень нужна?

Дрессировщик подобрал отвисшую челюсть и заорал:

— Медведев! Ты как попал в нашу секретную лабораторию?!

— Случайно, — честно ответил я.

— А зачем моего брата убил?

— Бешеных животных положено уничтожать сразу.

— Он был болен! Его надо было лечить, а не убивать! — заблажил дрессировщик.

— Лекарство в его комнате я видел, — холодно ответил я. — Судя по нему, такого доктора, как ты, надо отправлять вслед за братом.

Глаза дрессировщика сузились.

— Конец тебе, Медведев, — прошипел он. — Ты находишься в пространстве нашего родового перстня. Такого артефакта мир ещё не знал.

Невидимые путы оплели меня и фамильяров. Стиснуло так, что стало трудно дышать. Потапыч взревел, пытаясь разорвать невидимые нити. Дракоша плевалась огнём. Всё было бесполезно. Путы сжимались только сильней.

И вдруг давление исчезло.

Мы обессиленно рухнули на песок. Рядом стояла Гульчатай.

— О, какой прикольный клоун, — прощебетала она.

Одежда дрессировщика сменилась клоунским нарядом, а на носу появилась огромная красная нашлёпка. Гульчатай перевела взгляд на льва.

— А котёнка я заберу.

Огромный хищник мгновенно усох, превращаясь в рыжего котёнка.

— И вообще, нечего чужими артефактами баловаться.

Клоун-дрессировщик завопил что-то невразумительное и исчез.

Я снова стоял в библиотеке-мастерской. Амбал лежал мёртвый у моих ног. На моей укреплённой коже проступили кровавые полосы от потусторонних пут. В правой руке я сжимал серп. В левой лежал перстень-печатка. Теперь совершенно чистый. Львиная голова исчезла.

И тут в сознании раздался жалобный голос Гульчатай:

— Миша-а-а. А можно котёнок у тебя во внутреннем мире поживёт? Он такой пушистый. И гадить не будет. Я присмотрю.

Почему-то я даже не удивился. Да уж, балл Империума явно пошёл Гульчатай впрок.

— Пусть живёт.

Пустую печатку я надел на соседний с родовым перстнем Медведевых палец. Кольцо оказалось точно моего размера.

Я спустился в холл. На полу лежали четверо бывших пленных. Мёртвые.

Я невольно сжал зубы. Надо было взять их с собой.

Входная дверь оказалась приоткрытой. Я толкнул её и вышел наружу.

Перед домом раскинулась огромная асфальтированная площадка. По периметру шёл бетонный забор. Сам дом смотрелся неприметно: обычная двухэтажная коробка без архитектурных излишеств. Ворот видно не было. Скорей всего, они с другой стороны здания.

Справа от входа стоял большой грузовой трейлер. Я подошёл и распахнул двери.

Людей перевозили, словно мясные туши. Вдоль потолка был натянут стальной трос, к которому их пристегнули наручниками за поднятые руки. Тяжёлый запах немытых тел ударил в нос. Судя по состоянию людей, везли их долго, не заботясь о воде и еде.

Я перерубил трос серпом и принялся вытаскивать людей наружу. Помогать не мог никто из них. Они даже стоять не могли.

Из-за дома выехал кортеж из пяти автомобилей. Я приготовился уйти в ускорение.

Внутри снова начал подниматься гнев. И это было мне несвойственно. Слишком легко и часто я стал впадать в это состояние. Я подавил его, хоть и с трудом.

Скверна в источнике требовала применить её. Чувствовалось, что она с удовольствием поможет решить любую проблему. Помощник, который навязывает свою помощь, обычно сам становится проблемой. Похоже, придётся лучше контролировать себя.

Дверь первой машины распахнулась, и из неё на ходу выскочил Император.

После последних событий доверять глазам было несколько самонадеянно. Я прислушался к себе. Наноагенты, переданные Императору, откликнулись сильным ускорением пульса. Внутри появилась уверенность, что передо мной именно Император.

Он хмуро окинул взглядом стонущих людей. Потом оглядел меня с головы до ног.

— Жив?

Ответ сорвался с языка раньше, чем я успел оценить его корректность.

— Не дождётесь.