Бровь Императора вопросительно поползла вверх, а на губах заиграла ехидная улыбка.

— Мне для дела! — возмутился я. — Надо взнос в сто червонцев в ИГОГО занести.

Похоже, что такое ИГОГО, Император тоже знал. Их чёрных риелторов я, кстати, не забыл. Взнос взносом, а с этой публикой разберусь отдельно.

— Тут вот какая проблема, — мрачно начал Беловод.

Я махнул рукой.

— Вопрос снимаю.

— Снимает он, — проворчал Император. — Проблема от этого никуда не исчезает. Я в собственную сокровищницу попасть не могу.

Вот тут я удивился.

— В чём проблема?

— Вяземский в коме.

Я вспомнил: это род Плутарха контролировал финансы Империи. Меж тем Император продолжил:

— А перед этим он сменил все коды доступа. Между прочим, твой друг Плутарх привёз его в Москву, — он вздохнул. — Ладно, будем взрывать. Будут тебе червонцы.

Мне стало немного не по себе. Ведь хотел помочь, а тут, как назло, столько навалилось.

— Он живой?

Задумавшийся Император непонимающе посмотрел на меня.

— Кто?..

— Отец Плутарха. — У меня напрочь вылетело его имя.

— Да. Его лучшие целители поддерживают.

— Ну тогда поехали, — предложил я.

Император пристально посмотрел на меня.

— Сможешь?

Я усмехнулся.

— Не впервой.

Через пять минут наш небольшой кортеж трясся по лесной дороге. Впереди ехала машина с гвардейцами Императора. Замыкала колонну машина с гвардейцами Алёны. Мы с Императором ехали в центре, в бронированном лимузине. Был ещё водитель. Но его отделяло от нас бронестекло.

— Так что это за дом? — спросил Император, как только мы тронулись. — И как ты там оказался?

Я коротко рассказал.

На скулах Императора заходили желваки.

— Львовы, значит, — процедил он. — Всех найду. Весь их поганый род под корень.

— С плеча тоже рубить не стоит.

Император резко повернул голову ко мне. Несколько мгновений смотрел с прищуром. Потом тяжело выдохнул.

— Согласен. Дети за родителей не отвечают, — он отвернулся к окну и добавил: — А вот родители, воспитавшие таких уродов, ответят наравне со своими детьми.

Я не стал спорить — был согласен. Исключения бывают. Но именно поэтому их и называют исключениями. Слишком их мало.

Дальше ехали молча. За окном уже тянулись городские кварталы.

Особняк Вяземских располагался в старой Москве, неподалёку от Садового кольца. Трёхэтажное кирпичное здание пряталось за вековыми липами. Никакой показной роскоши, но сразу становилось понятно, что здесь живут люди, которым не требуется доказывать окружающим своё высокое положение.

Стоило машинам остановиться, как на крыльце у центрального входа словно материализовался дворецкий. Узнав вышедшего первым Императора, он молча распахнул дверь.

— Ваня, проводи нас сразу к Анатолию. — По тону Императора было понятно, что он здесь частый гость. — И Плутарху скажи, чтобы туда подошёл.

— Как прикажете, Ваше Величество, — склонившись в поклоне, прошелестел дворецкий. — Прошу за мной.

Парадная лестница привела нас на второй этаж.

За одной из дверей обнаружилась спальня. От прежнего назначения в ней почти ничего не осталось. Вместо хозяйского ложа стояла современная больничная койка с регулировкой. Стойки с капельницами, незнакомые мне мониторы. К пациенту тянулись провода и трубки. Даже воздух пах чем-то стерильно-безжизненным.

Только на одной стене висела картина: морской берег под чуждым для этого мира небом. У самой воды — причудливые пальмы с серебристыми стволами. На их фоне стояла молодая дама. Лицо полностью скрывала вуаль. Одета по старинной, но совершенно незнакомой моде.

В кресле напротив картины спал целитель. При нашем появлении он проснулся мгновенно и вскочил на ноги.

А ещё через пару минут в комнату почти вбежал Плутарх. Выглядел он паршиво: осунувшееся лицо, красные от недосыпа глаза. При виде меня он просиял.

— Миша, ты наконец пришёл!

На то, что рядом со мной стоял Император, Плутарх даже внимания не обратил.

— Я тоже рад тебя видеть, — язвительно произнёс Беловод.

Плутарх задёргался и залепетал:

— Ваше Императорское Величество! Простите, я…

— У нас не так много времени, — прервал я его извинения.

Все трое с удивлением посмотрели на меня.

— Беловод и Плутарх, переворачивайте пациента на живот и держите крепко. — Я перевёл взгляд на целителя. — А ты готовься дать общеукрепляющую энергетическую подпитку.