Савелий побледнел.

— Тридцать человек. Допустим, половина вернётся с деньгами. Ну если Травниковы, восстановит свою репутацию, то нам конец.

Фёдор молчал.

— А если очередь не уменьшится? Если будет расти? — Савелий смотрел в стену. —

— Сарафанное радио разнесёт по всей округе, что с Травниковых сняли проклятие.

— Тогда… — Фёдор не договорил.

— Тогда через полгода он заберёт половину рынка. А наши эликсиры перестанут брать вовсе — зачем, если рядом лечат по-настоящему и за дешево.

Фёдор молчал. Возразить было нечего.

Савелий подошёл к сейфу, открыл и вытащил толстую папку.

— Контракты с губернатором, купеческой гильдией и больницами — он резко бросил папку на стол, где она с глухим звуком ударилась о поверхность. — Всё держалось, потому-что только они могут доставлять такие объемы

— А если появится второй…

— Не второй. Лучший. — Савелий придавил папку ладонью. — Это разные вещи.

Фёдор осторожно кашлянул.

— Что будем делать?

Савелий не ответил сразу. Стоял у окна и смотрел на лавку внизу — долго, пока не досчитал про себя до чего-то своего.

— Сначала по-хорошему. Поеду к нему сам, предложу сделку. Пусть работает на нас. Главным алхимиком, хорошее жалованье, никаких рисков. Все довольны.

— А если откажется?

— Тогда иначе. — Савелий повернулся, и Фёдор невольно сделал полшага назад. — У меня есть знакомства в управе и гильдии. Мы устроим проверку. Если найдут нарушения, лицензию аннулируют, а лавку закроют.

— У них родовая лицензия, дядя. Её просто так не отменишь.

— Любую бумагу можно оспорить, если есть деньги и связи. У меня есть и то и другое.

Фёдор кивнул. Спорить с этим было бесполезно, да и незачем.

— Когда поедете?

— Сегодня. Как закроется — поговорю с ним с глазу на глаз. — Савелий вернулся к столу и налил себе коньяку из графина. — А ты пока следи, вдруг он что-то учудит, то сразу вызывай охрану.

— Слушаюсь.

Дверь за племянником закрылась, и Савелий остался один. Допил. Налил ещё. Из окна была видна лавка Травниковых. Очередь у дверей так и не рассосалась.

Двадцать лет он выстраивал свою империю. Взятки, связи, контракты и тайные встречи в нужных кабинетах были его инструментами. Он устранил десятки конкурентов и разорил столько мелких торговцев, что счет потерял. И теперь мальчишка из вымершего рода решил его подвинуть.

Савелий усмехнулся. Посмотрим, сколько ты продержишься.

…

Утро началось с солнечного луча, который пробивался сквозь щель в занавесках и бил прямо в лицо.

Я встал с кровати и потянулся, чувствуя, как ноют мышцы и кружится голова, вчерашний эликсир давал о себе знать. Боль была терпимая, я думал, будет хуже. Протёр пыльное стекло рукавом и замер, глядя на своё отражение.

Я всё ещё не мог привыкнуть к своему новому облику. На меня смотрел парень лет двадцати — такой возраст был указан в документах. Высокий, около двух метров, худощавый, но с хорошо развитой мускулатурой. Тёмные, слегка вьющиеся волосы до плеч и зелёные глаза.

Лицо было довольно привлекательным. Из тех, на которые девушки смотрят чуть дольше обычного. Ярило Травников. Имя казалось чужим, но почему-то уже стало своим.

Тело было молодым, сильным и здоровым, если не считать проклятия. Хотя я уже научился жить с ним. Магическое зрение, которое я получил, помогало во многом.

Я провёл рукой по подбородку, чувствуя щетину. Пора бриться. Спустившись вниз, я увидел деда, сидящего за столом с чашкой чая и ломтём чёрного хлеба.

— Доброе утро, — буркнул он, не поднимая глаз.

— Доброе, — я сел напротив, налил себе чай.

— Как себя чувствуешь?

— Побочка есть. Но терпимо.

Дед кивнул.

— Сегодня в лавку пойдёшь?

— Конечно. Сегодня люди должны прийти платить. Если придут.

— Придут, — уверенно сказал дед. — Ты их вылечил. Они честные. Большинство, во всяком случае.

Я отпил чай. Вкус у него был крепкий, с травами. Дед умел заваривать — старая привычка алхимика.

— Дед, — сказал я. — Сегодня, возможно, будут неприятности.

Он поднял бровь

— Какие?

— Мякишевы. Вчера мы отбили у них клиентов. Причем так серьёзно отбили. Они не будут сидеть сложа руки. Пришлют кого-нибудь. Или сами придут.

Дед хмыкнул.

— И что ты будешь делать?

— Посмотрю, что предложат. Если разумное предложение — выслушаю. Если угрозы — пошлю.