Шрифт:
— Посмотрим, — бросил через плечо.
Я уже не смотрел ему вслед. Следующий.
Дед стоял у двери и пропускал по одному. Гавриил носился с полки к прилавку, таскал склянки, записывал имена. Я работал без остановки: диагноз, эликсир, объяснение, следующий. Зрение начинало садиться. Виски давило всё ощутимее.
А народ шёл недоверчивый, вопросы сыпались один за другим.
— Чего так дёшево? Зелья плохие, поди?
— Нет, дело не в этом. Мы варим по семейным рецептам, поэтому у нас дешевле выходит. А у Мякишевых им надо содержать сотрудников, платить больше налогов.
— А вдруг не поможет?
— Тогда не платите. Я же сказал все по честному.
Вопросы не прекращались. Колкие, недоверчивые, провокационные.
— А у вас есть лицензия на торговлю?
— Есть. Родовая. Ещё дед мой получал.
— А вы точно умеете? Может, вы шарлатан?
— Проверьте. Выпейте зелье. Завтра расскажете.
— А если я умру от вашего зелья?
— Не умрёте. Гарантирую.
Но я отвечал спокойно, без раздражения. Понимал люди боятся, потерять деньги. Средний рабочий получает триста рублей в месяц — это десять рублей в день. Десять рублей за простой эликсир это половина дневного заработка. Серьёзно. Я понимал людей, плюс мой жизненный опыт подсказывал, что деньги не тратиться только на лекарст
У Мякишевых эликсиры шли по пятнадцать-двадцать рублей — это чистый грабеж. Я давал людям шанс вылечиться качественно и почти за даром. К полудню я принял около пятнадцати человек. Эликсиры таяли, но народ, напротив, еще прибывал. Слухи они быстро расходятся по этому маленькому городу. Очередь росла. Я продолжал работать почти вполсилы.
Силы потихоньку начали сдавать, магическое зрение пульсировало, мигало. Но держалось. Ближе к ночи я уже принял около двадцати человек.
Остались последние, самые сложные пациенты. — Если завтра все принесут, — прошептал он мне на ухо. Будет сто двадцать три рубля! Деньги это конечно хорошо, но на первом месте я ставлю репутацию и качество товара. Без этого ничего не будет.
Но тут, дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель, и в лавку ввалился мужик. Заполнив собой всё пространство. Казалось, даже воздух стал плотнее. Огромный. Под два метра ростом.
— ГДЕ ЭТОТ АЛХИМИК?! — рявкнул он так, что в лавке зазвенело стекло.
Очередь испуганно шарахнулась. Женщины прижали детей к себе. Мужики отступили.
Дед у двери выпрямился. Я остался сидеть за прилавком. Спокойно посмотрел на здоровяка.
— Я здесь.
Мужик навис надо мной через прилавок, загородив собой свет. Плечи, обтянутые кофтой с закатанными рукавами, казались шире дверного проёма. Груда мышц, вырубленная из гранита.
Если, он думает, что меня его мышцы напугает. То, он не понял с кем связался.
— ТЫ МНЕ ВЧЕРА ЗЕЛЬЕ ПРОДАЛ! — он ткнул толстым пальцем мне в грудь, чуть не проломив рёбра. — ОТ ЖЕЛУДКА! НЕ ПОМОГЛО! ВСЮ НОЧЬ МЕНЯ СКРУТИЛО! ДУМАЛ, СДОХНУ
— Вчера я ничего не продавал, — ровно ответил я, не меняя выражения лица. — Лавка была закрыта весь день. Можете у соседей спросить.
— НЕ ВРИ! ТВОЯ ЛАВКА — ТВОЁ ЗЕЛЬЕ!
— Возможно, вы купили у Мякишевых, — предположил я. — Их лавка за углом. Вывеска похожая — тоже зелёная.
Мужик побагровел ещё сильнее.
— НЕ УМНИЧАЙ, ЩЕНОК! ДЕНЬГИ ВЕРНИ, ИЛИ МОРДУ НАБЬЮ ПРЯМО ТУТ!
Глава 7
Народ в лавке замер разом — кто-то так и остался стоять с монетой в протянутой руке. Гавриил вжался за стеллаж, а дед молча положил ладонь на ножны, и я понял, что если не вмешаюсь сейчас, то через секунду будет поздно.
Я мотнул головой.
— Стой, дед.
Не хватало мне тут ещё поножовщины в первый рабочий день. Сам разберусь.
Со скамьи я поднялся не спеша, чтобы выиграть себе лишнюю секунду и рассмотреть гостя как следует. Здоровяк стоял в двух шагах и нервно ждал. По его виду было видно, что он хочет меня убить и он легко сможет это сделать.
Сто с лишним килограмм, под два метра росту, плечи такие, что рубаха на них не сходится, а расходится по швам. Главное — кулаки сбитые костяшки, они разбиты в драках. Видимо меня это должно волновать.
Я встал напротив — так, чтобы между нами оставался ровно шаг. Показать, что я его не боюсь.
— Значит, так, — сказал я негромко, но с расчётом, чтобы слышала вся лавка. — Слушай и вникай. Первое: я тебе ничего не продавал. Вчера лавка стояла закрытая с утра до вечера, спроси хоть у кого.
Из очереди тут же отозвались — охотно, как отзываются люди, которым не терпится поучаствовать в чужой ссоре без всякого риска:
— Точно! Я мимо проходил — доски на дверях. Даже захочешь, не войдёшь.
Здоровяк дёрнул щекой, но промолчал, и я, не давая ему собраться с мыслями, продолжил: