— Что?

— Я уже не знал, что думать. Вызвал медвежатников! Дай минуту, надо отменить заказ.

Миша отодвигает меня с прохода и заходит вглубь квартиры, прижав к уху телефон.

— Ребят, отбой. Ошибочка вышла. Вызов, конечно, оплачу. Пришлите номер, куда бабки скинуть.

Ничего не понимаю. Что он выдумал? Ну, сколько я в ванне просидела? Максимум полчаса?

Выражая свое искреннее непонимание, приподнимаю брови.

Гуськов проводит рукой по голове ото лба к макушке. Кажется, он и впрямь здорово испугался.

— Я тут мимо ехал. Смотрю — у тебя свет горит. Дай, думаю, зайду. Захожу. И что? Ни ответа, ни привета. Я решил…

— Что я уже выпилилась? — догадываюсь я. — Миш, ну ты совсем?

— А что мне было думать, учитывая твое состояние?! — заорал бывший. Ну, ничего себе! Выходит, ему настолько не все равно? Приятно. И трогательно. И… да много чего еще на самом деле. Я сто лет не видела его таким эмоционально взорванным и потому… доступным. Будучи мужиком сильным, Миша после моего выкидыша замкнулся, все держа в себе, переключился на дела, быт... Нет, в какой-то мере это было даже хорошо. Он взял на себя то, что я выпустила из виду. С другой стороны… Мне было важно почувствовать, что я не одна в этом горе. А как раз этого я не ощущала.

Миша отворачивается, чтобы скрыть волнение. Но по тому, как дрожат его плечи, нетрудно догадаться о его истинных чувствах.

— Миш, ну ты чего? — шепчу я. — Я просто в ванне лежала. Ты же знаешь, как я люблю покайфовать в горячей воде. Вон же, и волосы мокрые…

Он молчит. А я, не зная, что делать, и чувствуя себя виноватой за то, что, сама того не желая, едва не довела мужика до ручки, обхватываю его плечи.

Гуськов разворачивается, скинув мои ладони. Смотрит на меня как-то диковато и пристально, а после заносит руку, обхватывает затылок и дергает меня на себя.

Я даже возмутиться не успеваю. Только охаю от неожиданности.

— Ты напугала меня до усрачки, — хрипло выдыхает мне в губы. — Отходить бы тебя как следует!

В его голосе столько злости, облегчения и чего-то еще, может быть, любви? Не зря же он испугался. Испугался настолько, что примчался сюда, позвал подмогу, и теперь смотрит на меня так, будто до сих пор не верит, что я стою перед ним живая и невредимая.

И от этого внутри что-то болезненно сжимается. Потому что заботиться обо мне давно уже никто не обязан. Потому что мы разведены. Потому что жизнь ушла вперед, а наша история осталась где-то там, в прошлом.

Или нет? Если он приехал…

Миша шумно выдыхает и вдруг утыкается лбом в мой лоб. Замирает так на несколько секунд, с закрытыми глазами. Даю ему время прийти в себя и тоже не двигаюсь. Ощущаю тепло его ладони на своей шее. Остро чувствую его запах… И внезапно понимаю, как сильно устала быть сильной. Каждый день. Месяц за месяцем. Устала убеждать окружающих и себя, что со мной все в порядке.

— Инга... — рычит он, впиваясь в мой рот. И я ему позволяю! Может быть, потому что сегодняшний день вывернул меня наизнанку. Или чтобы просто не быть одной. Не знаю. Он отстраняется, и уже я тянусь к его губам. Углубляя поцелуй, прикусываю его за нижнюю губу.

Мне хорошо. Я знаю этого мужчину почти всю свою взрослую жизнь. Мне с ним безопасно и приятно. Я помню его привычки. Знаю, как сделать ему хорошо. Нас столько всего связывает, мы столько раз были вместе…

Его ладонь скользит по моей спине. Я прикрываю глаза, заставляя себя забыть обо всем, что нас разъединяет. Боль не уходит, но перестает быть тем единственным, что я чувствую.

Миша бережно убирает влажную прядь с моего лица. Смотрит долго. Внимательно. Как будто ищет во мне ту женщину, которую когда-то любил. А я смотрю на него и понимаю, что тоже ищу. Тех прежних, счастливых нас. Уверенных, что впереди целая жизнь, в которой будет только хорошее.

Поэтому когда он обнимает меня крепче и прижимает к себе, я не сопротивляюсь. И когда осторожно берет меня за руку и ведет в глубину квартиры, я послушно иду за ним. Со смешком направляя, потому что Гуськов так-то не в курсе, где спальня.

Его руки дрожат. В ласках и прелюдиях в нашем случае нет абсолютно никакого смысла. Все отработано до автоматизма. Я падаю на кровать, упираясь пяткой в край матраса. Он нависает сверху.

— Презерватив, — напоминаю на всякий случай. Оказывается, не на всякий! Гуськов думал, что у нас будет как раньше, а нет. Извините… Мало ли, где этот товарищ таскался. Заминка на поиски защиты чуть остужает пыл. Но не сбавляет желания. Наверное, мне просто нужно, чтобы рядом оказался кто-то, кто знает, как у меня болит. Иначе это не пережить! К тому же у меня так давно не было секса, что мне в целом не помешает разрядка. А с ним — одним разом больше, одним меньше. Какая разница, даже если у этого не будет продолжения?

В какой-то момент я ловлю себя на том, что слишком много думаю. А думать сейчас нельзя. Потому что стоит начать, и весь настрой скоротать этот вечер вот так пропадет.

— Иди сюда, — хрипло просит Миша.

Словно я куда-то собираюсь уйти. Словно между нами до сих пор существуют какие-то расстояния. Я невольно улыбаюсь. Столько лет прошло, а некоторые вещи не меняются. Например, его голос. Или этот его взгляд, от которого когда-то у меня подкашивались колени. Сейчас все иначе. Спокойнее. Тише. Взрослее. Но все так же нужно.