— Ситуация, конечно, неприятная, — подвела этакий итог Мела с нотками грусти.

— Почему же сразу неприятная? — возразил. — Вполне себе рабочая. Во-первых, не всё так страшно, как выглядит. Вспомни, я долгое время не мог Воплощениями пользоваться, и ничего — жив, цел и даже немного Грозовой Орёл!

Последнее сравнение употребил совсем не зря. Немного приунывшая девчонка воспряла духом, едва заметно улыбнувшись:

— Допустим. А во-вторых?

— Во-вторых, как минимум проблема с цветком разрешилась, и сила для прокладывания дороги нам пока не требуется, — указал в направлении единственного выхода из обители Владыки. — Можем хоть сейчас уйти.

Мела взгляд с меня на тёмный зев почти неразличимого прохода перевела, хмыкнула и сказала с куда большим задором:

— Звучит как предложение, от которого не следует отказываться.

— Тем более, что есть ещё и «в-третьих».

— А? — её взгляд вернулся ко мне.

— После удара свет стал менее ярким. Приглядись, — и ткнул пальцем в местное «небо».

Громадная руна на потолке, что и после разлома ранее нисколько не потеряла силы своего света, начала угасать. Насколько стремителен будет этот процесс — вопрос открытый, но и ответ на него никто ждать не собирался.

— Власт, позволь я исправлюсь, — вновь раздался голос девушки. — Нельзя. От предложения не «не следует», а нельзя отказаться.

— В таком случае — решено единогласно! — констатировал окончательный вердикт предстоящим нашим свершения.

Будучи на опыте, лагерь свернули не в пример быстрее, чем в прошлом. Практика однозначно решает: раз-два — и все дела! Дольше всего пришлось повозиться со сбором разбросанных значков. Оставлять их воспринималось расточительным кощунством — не раз они уже помогали мне на жизненном пути.

Пока сборы вели, ещё несколько раз пробовали призвать Воплощения, но все потуги оказались тщетны. Сила ни в какую не желала отвечать. Так что вздыхали да продолжали намеченные дела.

Помимо Воплощений пытался я и свою «книгу» навыков из подсознания вытащить, надеясь хотя бы в ней увидеть изменения способностей. Увы, но неудача и сюда смогла протянуть свои ручки — «книга» не отозвалась, и убедиться в наличии метаморфоз из-за воздействия Атрибута не вышло.

Когда уже стояли у выхода из обители, когда свет руны уже практически померк, не сговариваясь с Мелой, обернулись и окинули прощальным взглядом место, что стало свидетелем очень и очень многого: непредсказуемого и опасного, болезненного и тяжелого, приятного и окрыляющего.

На ступеньки, ведущие вверх, я вступил в гордом одиночестве. Проявил, так сказать, самоотверженность. Меланита тоже порывалась, но после того, как я на неё слишком уж пристально и веско посмотрел, вняла голосу безмолвного разума и отступилась.

На сей раз наш старый враг никак себя не проявил. Никакой ловушки меня не поджидало. Даже несколько раз поднялся-спустился туда-обратно на десяток ступеней, но всё выглядело совершенно безопасным. Верилось этому, правда, с трудом, а потому скрепя сердце кивнул гильдейской, давая добро.

Поднимались медленно, постоянно ожидая внезапного подвоха. Это напряженное ожидание вымотало нас много сильней, чем бесконечное число выступов, что возникали и возникали перед нами. Впрочем, вид их тоже внёс весомый вклад в усталость, отчего «выступами» их и прозвали. Тёмные, едва различимые в зелёном свете старых-добрых кристаллов, коими мы подсвечивали себе путь, ступени имели ещё и очень неудобную для нас высоту. Во-первых, она менялась от одной к другой — та выверенная идеальность, которую нам когда-то показали на спуске и которой тогда же подло лишили, здесь отсутствовала. Каждый шаг приходилось выверять заново, чтобы ненароком не упасть-запнуться и ногу не подвернуть. Во-вторых, высота иногда доходила до таких величин, что вообще непонятно становилось, на кого данный подъём рассчитан, особенно если учесть ещё и его ширину. Всё-таки что Меланите, что мне очень далеко до телосложения того же Аркоса. Но слабо верилось, что даже его могучего роста хватило бы для комфортного восхождения. Окончательно эта вера пропала, когда в поверхности некоторых ступеней мы стали замечать следы.

— Может я ошибаюсь, но вроде у названного тобой Владыкой как раз и был похожий размерчик, — произнесла Мела, когда мы впервые замерли над одним из них.

— Знаешь, Мела, — ответил ей, — я искренне надеюсь, что это его следы. Нам сейчас ну совсем не в масть встретить того, кто мог бы их оставить здесь.

— Не ты один, Власт. Не ты один надеешься, — отозвалась и она, и мы продолжили нелёгкое восхождение, перемежаемое редкими попытками призвать Воплощения.

Достижение последней из ступеней нами, измождёнными, воспринялось чуть ли не настоящим благословением Предела. Это при том, что мы без понятия, существует ли оно на самом деле, или это очередная подача желаемого за действительное одним из религиозных орденов.

Путь завершился там, откуда и начался — то же пустое пространство подножия Башни. Разве что с двумя отличиями, которые заметили не сразу. Преодолев последнюю ступень, мы буквально рухнули на пол и какое-то время бездумно лежали, глядя во тьму над головами. Когда силы вновь нашлись в телах, то первым, бросившимся в глаза, стало почти полное отсутствие освещения, за исключением наших же кристаллов. На стенах Шпиля более не проявлялись символы и узоры, даруя крохи своего света.

— Такое ощущение, будто Башня… умерла, — произнесла Мела, оглядываясь по сторонам.