— Погоди, давай осмотримся сперва.

— А ты разве что-то видишь?

Этот встречный вопрос звучал чересчур резонно, так что ничего иного не оставалось, кроме как согласиться с гильдейской:

— И то верно…

После чего мы действительно завершили своё восхождение, вступив на площадку.

Ближе всего к нам располагалась глыба льда, к которой и направились, не сговариваясь. И уже там, замерев возле неё, Меланита произнесла:

— Так вот ты какое, Безвременье Льда, — и руку осторожно протянула, касаясь поверхности.

— У этой штуки ещё и название своё имеется? — спросил, вставая рядом, но не касаясь. Я-то знал по прошлому разу, как силён холод кристалла.

— Конечно, есть, — отозвалась девчонка, руку убирая и заключая её во вторую, которые и поднесла ко рту, чтобы дыханием отогреть. — Оно в наличии не только у неё, а ещё и у многого того, о чём ты пока вообще ничего не знаешь.

Будь окружение более располагающим для задушевных разговоров, я обязательно бы расспросил Мелу, о чём таком она говорила. Но — увы. Пришлось лишь очередную зарубку в памяти сделать, при этом отметив, как хорошо подходит озвученное название к фразе-активатору, что позволила использовать Безвременье на Алкане и Дикасте-Пожирателе.

— Когда ты описывал произошедшее, я всё не настолько ярко себе представляла. От настоящего вида в дрожь бросает, — откуда-то издалека раздался голос Мелы, вырывая меня из воспоминаний.

И не только из них.

Слишком глубоко погрузившись в думы, не заметил, как подошёл вплотную к надгробию и всё-таки коснулся его. Только теперь до разума дошёл лютый холод, что пронзал плоть до самого сердца костей. Как дошло и то, что касался грани кристалла не в произвольном месте, а одной из глубоких борозд. Отметины, оставленные неизвестно кем и чем, щедро покрывали Безвременье со всех сторон, в чём убедился, обойдя его вокруг. Помимо борозд, поднимавшихся от самого пола до, наверное, двухметровой высоты, глыбу «украшали» и иные следы. Нижние полметра были обильно забрызганы кровью.

Отступив от кристалла, потерявшего всю свою чистоту и, пожалуй, святость, если так можно выразиться, сокрушённо вздохнул.

Пришла пора приступить к установке причин воцарения двух других красок — бурой и чёрной. А потому развернулся и двинулся в направлении алтаря.

Того древнего и жертвенного куска камня, которого более не присутствовало здесь. Его вообще не было на площадке.

Но и место его не пустовало.

Тела. Целые, частично целые и совсем не целые.

Тела, кровь из которых столь обильно и покрывала пол, достигая края и убегая за него…

Тела, одетые в чёрную форму Академии.

— Власт, глянь, — голос Мелы звучал неестественно тихо. Девушка находилась чуть в стороне от меня и склонилась над чьей-то головой.

Подойдя к ней, склоняться не стал, но присел, старательно вглядываясь в лицо мертвеца.

Лицо, которое впервые увидел совсем недавно.

Лицо, которое ещё не успел позабыть.

Лицо, которое мелькало в свите Сигнуса, главного «чупакабры».

Лицо, которое пальчиком по горлу проводило, грозя будущими неприятностями нашей команде. Пророческий, однако, жест. Парень ведь буквально головы не сносил.

— Не так я себе нашу встречу представлял, — произнёс, качая головой. — Как думаешь, главный их, который Гнус, тоже здесь? — обвёл рукой всё место кровавого забоя.

— Может и да, но проверять не буду, — призналась девушка. — Я бы вообще предпочла поскорее убраться отсюда. Уже дурно понемногу становится от местных ароматов.

— Твоя правда, — согласился. — И в принципе, всё, что хотел, я увидел. Так что можем уходить.

— Тогда идём, — Мела подала мне руку и отпускать не стала после того, как я поднялся.

Уже у самого спуска, бросив взгляд на Безвременье, носящее на себе кощунственные отметины, решил попробовать кое-что сделать:

— Мела, подожди, пожалуйста, — высвободился из хватки девушки и направился к нему.

Там, вытянув руку с так и не возвращённой печаткой «ледяных», произнёс фразу-активатор:

— Лёд — это время, застывшее в правде…

Как и в первый раз, печатка обрела тяжесть, стараясь заставить руку опуститься. Но, справившись тогда, я справился и сейчас. Поток, вырвавшийся в направлении надгробия, захлестнул его до самого верха, захлестнул, обогнув с обеих сторон…

Держался я столько, сколько мог. И даже больше!

А потом, удовлетворённо кивнув вернувшему свой совершенный вид кристаллу и приличному куску пространства вокруг него, впечатал кулак в собственную грудь, вновь отдавая дань благодарности той, кто позволил мне и дальше идти по пути Воина Предела. В том я был не одинок — рядом раздался такой же стук…

Обратный путь вниз прошёл в полном молчании.