— Какой именно, мэтр? — полюбопытствовал Реньяро.

— Исследованию мироздания. Воздухом я не питаюсь. Подавайте сюда созвездие, мессир.

Реньяро хмыкнул, отдавая Скорпиона жалкой шестерке корон. В «Зодиак» он играл превосходно, но этот книжник оказался достойным противником. Совершенно не похожий на опытного игрока, он однако ж будто видел все карты насквозь.

И книжник в итоге выиграл. Отсчитывая шесть медяков, Реньяро сказал:

— Повезло вам, мэтр. Поздравляю.

— Везение тут ни при чем, — ответил книжник. — «Зодиак» — коммерческая игра. В коммерческих играх важна не столько удача, сколько математика.

— Математика?..

— Умение применять на практике теорию вероятностей.

Реньяро это заинтересовало. Он подозревал, что книжник применяет какой-то магический трюк, и уже размышлял, как бы его в этом уличить, но если это трюк не магический, а… арифметический, то это гораздо интереснее.

— Что за теория такая? — с любопытством спросил он.

— Очень просто, — ответил ученый, собирая карты и кладя колоду рубашкой кверху. — Каковы шансы того, что сверху корона?

— В обычной колоде без джокеров — один из четырех, — ответил Реньяро. — Но это колода для «Зодиака», так что… хм… один из пяти с… эм… одиннадцать шестидесятых. То есть примерно один из пяти с половиной.

— Верно, — кивнул ученый. — А каковы шансы, что сверху джокер?

— Один из тридцати.

— А карта зодиака?

— Семь тридцатых, — без запинки ответил Реньяро, которому становилось все интереснее.

— Вот вы уже и поняли основы теории вероятностей. Она изучает случайности. Шансы того, что определенные события произойдут… или не произойдут.

— Ну, в таком случае, я всю жизнь пользуюсь этой… теорией вероятностей, — улыбнулся Реньяро. — Не знал, что это так называется. А кроме карт она для чего-нибудь применима?

— Она применима для всего. Другое дело, что за пределами таких простых вещей, как кости и карты, расчеты сильно усложняются.

— Полагаю, — согласился Реньяро. — Попробуйте, к примеру, ответить, каковы шансы того, что следующим мимо этого окна пройдет мужчина, а не женщина. Это будет не так-то просто, держу пари.

— Плохой пример, — сказал ученый, и его глаза, дотоле внимательные, будто заволокло пленкой. — Шансы один из двух.

— Ну да, ну да… но как насчет шанса того, что десять следующих прохожих будут мужчинами? Все десять.

— Один из тысячи двадцати четырех. Два в десятой степени.

— А сто?

— Один из двух в сотой степени. Это… в парифатском языке нет названий для таких чисел.

— Но шанс на это есть?

— Настолько низкий, что его можно приравнять к нулевому.

— Но все-таки есть?

— Есть, — устало сказал ученый. — Но я готов поставить все золото Нураона против одного медного зольдо, что этого не случится.

— Ну, всего золота Нураона у вас нет, — хмыкнул Реньяро. — Легко ставить то, чего нет. Вот всего, скажем, тысячу дукатонов вы бы не поставили.

— Поставил бы.

— Что-то не верится, — бросил на стол медяк Реньяро. — Вот зольдо. Ставите тысячу золотых напротив?

— Да, ставлю, — без колебаний ответил ученый.

— Сын мой, неразумно рисковать такой огромной суммой ради одного медяка, — с тревогой сказал монах Ши.

— Святой отец, ну вы-то вроде неглупый человек… — покосился на него ученый. — Сто мужчин подряд… в обычном человеческом городе… вы понимаете, насколько ничтожна вероятность подобного события? Да проще уж сразу выбросить этот медяк в воду.

— Вы ошибаетесь, мэтр. Не нужно воспринимать мир как идеальную математическую модель — жизнь способна преподносить самые неожиданные сюрпризы…

— Да, иногда преподносит, — откинулся на спинку стула Реньяро. — Подождем, мэтр.

Ученый даже не посмотрел в окно. Там как раз закончился дождь, Дворцовая площадь сверкала в лучах солнца, и пока что мимо «Бархатного восторга» никто не проходил. Город будто вымер.

А потом башенные часы пробили первый полуденный час, заиграла музыка, и вскоре мимо окна прошел мужчина.

За ним еще двое.

И еще двое.

И еще, еще, еще…

— Сегодня Золотой день, мэтр, — с улыбкой произнес Реньяро, пока ученый окаменелым взглядом смотрел на марширующих по умытой мостовой солдат в синих мундирах. — Полдень. В полдень Золотого дня на Дворцовой площади проходит ежелунный парад таймуранской гвардии. Можете не пересчитывать, их там двести двадцать человек, не считая капитана.

Когда последний из гвардейцев прошел мимо окон, ученый наконец посмотрел на Реньяро. Поджав губы, он сухо сказал: