Но проект закрыли, когда нестабильный портал схлопнулся, утащив за собой часть лаборатории. Официально — авария. Неофициально — пространственный прокол не исчез. Он сорвался с якорей и начал хаотично блуждать, прошивая соседние слои мультивселенной и засасывая случайных людей.

Таких, как Артём — обычный сисадмин из Челябинска с параллельной Земли-1. Парень, который даже не подозревал о существовании других измерений, пока не провалился в разлом по пути с работы.

Дмитрий, выкравший резервные копии ядра Системы, теперь был единственным оператором на Земле-2, способным отслеживать телеметрию этих случайных бедолаг.

Он потянулся за кофе, когда на правом мониторе внезапно запульсировала красная точка, а следом посыпались критические логи:

Субъект: 47-А (Артём, Земля-1).

Локальная хроно-аномалия: откат на 10 сек (Ошибка: Угроза не устранена).

Статус: Биологическая смерть зафиксирована.

Причина: Разрушение сердечной мышцы (урон 450 ед).

Дмитрий сжал зубы. Еще один труп. Он уже потянулся к клавиатуре, чтобы заархивировать файл субъекта, как вдруг монитор ослепительно вспыхнул золотом, а кулеры на серверах взвыли на максимальных оборотах, перекрывая гул закипевшего чайника.

Критическая ошибка протокола! Парадокс непрерывности.

Зафиксирован глобальный пространственно-временной сдвиг!

Перезапись реальности… Перенос сознания на утреннюю точку фиксации.

Субъект 47-А: ЖИВ.

Дмитрий поперхнулся обжигающим кофе, не веря своим глазам. Прямо сейчас, чтобы сознание парня с Земли-1 не сошло с ума от осознания собственной смерти и скачка во времени на двенадцать часов назад, Система на лету латала дыры в восприятии.

Она лихорадочно переписывала его нейро-профиль. Чтобы оправдать воскрешение, Система прямо сейчас генерировала для Артёма уникальный класс — «Временщик». Чтобы объяснить сброс прогресса — вводила «Штраф в 50 % опыта». А чтобы лимитировать эту невозможную способность и не сжечь процессоры в хрущевке к чертям, придумывала костыль в виде «Очков Возврата» с многодневным таймером.

— Ты не просто выжил, парень… — пробормотал Дмитрий, лихорадочно стуча по клавишам и пытаясь охладить перегревающееся оборудование. — Ты заставил саму ткань их мира вывернуться наизнанку, а моя Система только что придумала для тебя игровую механику, чтобы ты не свихнулся. Только не вздумай сдохнуть снова в ближайшие дни. Мои серверы второй такой откат не вытянут.

8 февраля 2019 года

Артем

Пробуждение было тяжелым, несмотря на комфорт, который обеспечили мои фларки. Я лежал на широкой, застеленной свежим бельем кровати с настоящей периной, которая слегка пахла сушеной лавандой. В очаге, сложенном из гладкого камня, уютно потрескивали остатки углей, поддерживая в комнате приятное тепло. На массивном дубовом столе стоял забытый с вечера глиняный кувшин с чистой водой.

Это был настоящий номер-люкс по местным меркам. Резкий, бьющий по нервам контраст с моей прежней комнатой — той убогой, пропахшей кислым пивом конурой с продавленным матрасом, где я очнулся вчера после своей смерти.

Мозг, измотанный вчерашними адреналиновыми качелями, откатываться к нормальной жизни отказывался. Я сел на краю кровати, потирая лицо ладонями, и зарылся ступнями в ворс теплого медвежьего ковра на полу.

Взгляд автоматически зацепился за висящий на периферии зрения системный таймер:

Таймер восстановления Очка Возврата: 48:12:05.

Оставалось почти двое суток без права на ошибку. Никакая перина не могла заглушить липкий страх окончательной смерти.

Иномирье не давало времени на рефлексию. Иномирье требовало действий. Я откинул теплое одеяло, обулся в подсохшие за ночь кроссовки и вытащил из-под пуховой подушки трофейный кинжал. Грубая кожаная рукоять привычно легла в ладонь.

«У меня нет выбора, — мысленно убеждал я себя, застегивая куртку. — Если я отступлю сейчас, то останусь ни с чем. Без артефакта я не открою сундук, без золота — не выживу. В ближайшие двое суток, пока таймер не восстановит Очко Возврата, любая ошибка станет для меня окончательной. И этот Хромой — просто препятствие. Моя плата за право жить дальше».

Спустившись на первый этаж таверны, я подошел к стойке и бросил перед хозяином мелкую монету. — Дай факел. Просмоленный, чтоб горел подольше.

Трактирщик молча сгреб монету и сунул мне толстую деревянную палку с намотанной на конце паклей, от которой густо несло дегтем. Кивнув в ответ, я вышел на морозную улицу.

Лергбург только просыпался. Над печными трубами висели сизые столбы дыма, где-то вдалеке скрипели телеги и лаяли собаки. Я плотнее запахнул воротник и быстрым шагом направился к мясным рядам.