Лут.

Я с трудом сфокусировал взгляд на трупе Хромого. Над его пробитой головой, мягко пульсируя золотистым светом, висела иконка добычи. Я мысленно потянулся к ней, подтверждая сбор.

Интерфейс развернул передо мной щедрый список:

Получена добыча:

1. Фларки — 115 шт.

2. Шипованный цеп Костолома (Урон: 18–28. Требование: Сила 10).

3. Куртка из дубленой кожи (Прочность: 35/50. Защита: +10 к физ. урону).

4. Малый флакон алхимической регенерации (1 шт).

Мой взгляд мгновенно зацепился за последнюю строчку. Я торопливо пошарил по карманам куртки мертвеца и нащупал толстый стеклянный пузырек, заткнутый сургучом. Внутри плескалась густая, похожая на вишневый сироп жидкость.

Раздумывать было некогда — с 38 единицами здоровья любой случайный чих в подземелье мог отправить меня на точку возрождения. Я зубами сорвал сургучную пробку и залпом влил содержимое в горло.

На вкус это было как смесь жженого сахара и железа. Жидкость огненным комом прокатилась по пищеводу, и тут же в груди началось пугающее, но спасительное шевеление. Система переводила алхимию в прямое сращивание тканей. Я стиснул зубы, чтобы не заорать, чувствуя, как сломанные ребра с влажным хрустом встают на место, а разорванные мышцы стягиваются горячими нитями.

Здоровье восстановлено: +40 ед. [78/80].

Я с шумом выдохнул. Боль ушла, оставив после себя лишь тупую ломоту и дикую слабость, которую Система тут же компенсировала повышением уровня.

Поднявшись на ноги, я отряхнул грязные колени. Монеты автоматически перекочевали на мой виртуальный баланс — теперь там было больше пятисот фларков. Цеп я брать не стал. При моих текущих характеристиках эта тяжеленная гиря была абсолютно бесполезна, а тащить ее на себе — только терять мобильность. Зато кожаную куртку бандита я стянул, не брезгуя чужой кровью. Поверх моей городской одежды она села мешковато, но плюс десять к защите — это не шутки.

В темноте туннеля, куда Хромой отшвырнул мой кинжал, тускло блеснула сталь. Я подобрал свое оружие, вытер лезвие о штаны и сунул за пояс.

Затем поднял с пола то, ради чего всё это затевалось. Тубус был тяжелым, холодным, а выгравированные на нем синие руны слегка пульсировали, откликаясь на тепло рук. Рассеиватель чар.

Я раскидал четыре полученных очка характеристик, не раздумывая: два в Интеллект, чтобы поднять урон магии, и два в Выносливость, чтобы увеличить запас здоровья и не умирать от одного плотного удара.

Интеллект: 10.

Ловкость: 5.

Выносливость: 7.

Тело налилось новой силой. Дышать стало еще легче, а зрение в полумраке катакомб, казалось, приобрело дополнительную резкость.

Я посмотрел в сторону черной винтовой лестницы, ведущей на нижний ярус. Там, в тишине зеленоватой лаборатории, бродил Вивисектор, а в боковом тупике ждал сундук с охранным контуром.

Поправив новую куртку и сжав в руке тубус, я шагнул во тьму. Пора было забирать свой главный куш.

Спуск по черной винтовой лестнице занял целую вечность. Каждый шаг я выверял с маниакальной точностью, перенося вес так плавно, как только позволяла моя прокачанная Ловкость.

Условия среды соблюдены. Пассивный навык «Скрытность» (Ур. 2) активен.

Воздух становился суше, а запах гнили сменился металлическим, стерильным ароматом озона и запекшейся крови. Я выглянул из-за угла. Каменная арка лаборатории по-прежнему светилась мертвенно-зеленым светом, но внутри было тихо. Ни хлюпанья, ни хруста костей. В центре комнаты над двумя бесформенными кучами биомассы неподвижно замерла высокая фигура в фартуке. Вивисектор ушел в спящий режим.

Стараясь даже не моргать, я на четвереньках проскользнул мимо опасной зоны и юркнул в правый боковой тупик.

Тайник был на месте. Тяжелый, окованный почерневшим железом сундук стоял в неглубокой нише. Багровые искры магического контура плотной пульсирующей сетью окутывали не только саму крышку, но и массивный навесной замок. Одно случайное касание металла или даже дерева — и меня распылит на атомы.

Я достал из-за пазухи трофей Хромого.

Только сейчас, вблизи, я понял, что это не просто металлический тубус, а настоящий реликт. Древний механизм эпохи Первых. Цилиндр состоял из множества независимых колец матового, поглощающего свет металла, идеально подогнанных друг к другу. На кольцах были выгравированы не просто руны, а сложнейшие фрактальные узоры, от долгого взгляда на которые начинала кружиться голова. Устройство казалось монолитным, но стоило мне чуть сильнее сжать его пальцами, как кольца с тихим магнитным шелестом сдвинулись.