Дождавшись, покуда Лана облачится, Уромор вывел нас из помещения, где проходил ритуал, и сетью не слишком запутанных коридоров вывел нас на задний двор здания городской администрации.

Там, на заднем дворе, в большом прямоугольном закутке, метров сто на пятьдесят в размерах, по периметру стен стояли здоровые стойла, поименовать которые иначе, кроме как «ангары» не поворачивался язык.

Возведённые всё из той же смеси камня, глины и чего-то похожего на цемент, что роднило их с остальным комплексом, огромные загоны метров десять на десять в основании доходили до доброй пятёрки метров ввысь. И кто бы, вы думали, гасился в этих курятниках? Те самые курицы, на которых не так давно нас догоняли Акса и Руна.

Ну, не прям уж «те самые», которые непосредственно те же. А «те самые» в смысле, что принадлежали к тому же биологическому виду.

Здоровые твари с телом, размером с человеческое. Размах крыльев должен составлять не меньше, чем десять-тринадцать метров. Огромные, исполинские ящеры с манёвровым хвостом, мощными задними конечностями, развитыми плечевыми передними, и между всем этим делом натянута тонкая кожистая мембрана-перепонка, будто бы всё существо выполнено по схеме несущего крыла.

Рядом с каждым таким ящером в индивидуальном загоне трудились местные полурослики. Кто-то накидывал на спину ящеру кожаное седло, кто-то менял на полу соломенную подстилку, кто-то вбрасывал в кормушку охапку мяса, кто-то вливал в поилку воды…

Стоит ли говорить, что во лбу каждой из тварей (я имею ввиду ящеров) был вмонтирован камень-артефакт?

— Этим способом мы держим сообщение на десятки дней пешего перехода во все стороны, — внешне равнодушно, но с хорошо замаскированным чувством гордости изрёк Уромор. — Мы имеем возможность в непостижимо короткие сроки уведомлять окрестные города, созывать соборы и разведывать происходящее на местности. Ни одному бегуну-скороходу такая скорость не снилась даже в самых сладостных мечтах.

Ага, зато бегунам-скороходам снились вон те полуобнажённые всадницы, драконьи наездницы, в одних сандалиях на босу ногу да коротеньких юбках, по конструкции не сильно отличающихся от набедренных повязок. Как и большая часть женского пола в Урафар-Уре, они ходили с голой грудью, но выглядели при этом настолько органично, привлекательно и эстетично, что любой гонец, их завидев, тут же забыл бы не только суть своего письма-передачи, но и адрес получателя, и адрес отправителя.

Рекомые всадницы-наездницы с интересом оборачивались на нас, явившихся на их, с позволения сказать, «аэродром».

— Такие звери без труда носят верхом. Значит, и мой Тотем смогут унести.

— Не только смогут унести. Уже означенным мной способом ты сможешь видеть то, что видит ездок. Ты сможешь управлять телом ездока. Ты и только ты сможешь повелевать расстоянием. Даже, если ты не знаешь точного места, куда надлежит выйти. Ты сможешь глазами ездока избрать место, куда приземлится зверь. Ты сказал, больше шестидесяти дней пешего пути? Такое расстояние эти наездницы покрывают меньше, чем за три дня.

Я окинул аэродром базирования вместе со стойлами и обслуживающим персоналом. Полтора десятка стойл, в каждое вмещается по одному ящеру. Некоторые пустуют. Или умерли, или на вылетах. Некоторые ящеры осёдланные: то ли готовятся к вылету, то ли недавно приземлились. Возле отдельных снуют местные полурослики, на фоне исполинских тварей выглядящие несколько аляповато. Среди них — единицы, одетые однообразно: лётный состав. Молодые, компактные, легковесные девчушки, которых, очевидно, по этому признаку и отбирали: чем меньше нагрузка на летательный аппарат или птицу, тем дольше возможно находиться в воздухе, и тем дальше можно переместиться. Рядом с ними — куда как более крепкие мужчины, столь же сребровласые и с такими же бездонными белёсыми глазами из чуди белоглазой. То ли мастеровые, то ли дрессировщики, то ли просто смотрители этого зверинца. В количестве большем — все остальные, у кого в руках рабочий инструмент: вилы, грабли, ухваты, коромысла. По первому впечатлению похоже, что ящеры запросто носят по несколько десятков килограмм на несколько сотен километров за раз. А если нагрузка будет меньше, то, возможно, уже пойдёт разговор и о нескольких тысяч.

— Даже быстрее. В стороне восхода нам придётся обогнуть внутреннее море по берегу. Если у наездниц будет возможность пересечь его по короткому прямому пути, тогда нивелируется минимум один световой день.

— Тогда тем более, — коротко рыкнул Уромор.

Он осмотрелся, поискал кого-то или что-то, и громко рявкнул на весь аэродром:

— Яра!

Не прошло и нескольких секунд, как буквально из ниоткуда материализовалась ещё одна субкомпактная девушка-чекушка ростом с Еню, что вкупе с белёсыми зрачками глаз и насквозь седыми волосами однозначно выдавало в ней принадлежность к чуди белоглазой.

Девчушка была одета однообразно с прочим лётным составом. Лёгкие сандалии на тонкой подошве, что тонкими ремнями охватывали тонкую изящную стопу и лодыжку, заходя на голень на древнеримский манер. На бёдрах — короткая до неразумного неприличия накидка, прикрывающая ягодицы лишь благодаря росту девушки. По краю накидки был пущен местный этнический орнамент на выбеленном фоне. Собственно, из одежды-то и всё. Если не считать выбеленной ленты, которой были стянуты в меру длинные, до плеч, волосы у затылка. Кроме этого на лодыжках и запястьях виднелись крупные, но изящные браслеты золотистого цвета, на широких корпусах которых был ювелирным способом выбит узор. На груди девушки красовалось ожерелье в виде компактного кулона, своим наличием невольно подчёркивающего аккуратную и подтянутую фигурку. Небольшие серьги с золотистым отливом украшали маленькие ушки. Довершала композицию не то диадема, не то коруна, усеянная мелкими полупрозрачными камешками. Вот на этот раз, наверное, уже не артефактными. Слишком малюсенькие. На таких руны выбивать — лишь микроскоп мучать.