– Отчего же?
– возразил Арчи.
– За нас Жермен и остальные...

– Они прекрасные люди, не спорю. Но я говорю о личностях национального масштаба, о тех, кого знает и уважает народ. Не обязательно им должен быть политик. Никто из знаменитостей до сих пор не подал голоса, и их молчание пугает меня.

– Стоп!
– воскликнул Бэррауфс, щелкнув пальцами.
– Такой человек есть. Уэс Шоу. Уж его-то знает каждый американец!

– Вы говорите о генерале Уэсли Шоу?
– спросил Манчестер.

– Именно о нем. Я разговаривал с ним в воскресенье утром. Уэс - мой давний друг. Он всецело на вашей стороне.

– Не может быть. Он в совете директоров "Юнифордж"!

– То-то и оно! Представляете, как взорвется дворец "Мак-Кормик-Плейс", когда директор "Юнифордж" публично станет на вашу защиту?

– И пойдет против своей же фирмы?
– усомнился Арчи.
– Не верится...

– Однако "Дафна" вовсе не дело жизни и смерти для "Юнифордж", возразил Манчестер.
– У этой фирмы и так полон мешок различных заказов. Хватит им лопать государственный бюджет.

Бэррауфс согласно кивнул.

– В любом случае попытка не пытка, - сказал он, подходя к столику с телефонами.
– Наверное, Уэс еще дома.

Вскоре их соединили.

– Уэс? Это опять Кэл, привет.

– Ты прервал мой завтрак, - буркнул генерал Шоу.
– Чем могу служить?

– Слушай, Уэс, Манчестеру приходится туго.

– Знаю из газет. Жаль парня. Манчестер - настоящий гражданин.

– Уэс, я звоню от министра, если тебе интересна эта подробность. Я рассказал ему о нашем разговоре, и он хотел бы сам переговорить с тобой. Ты не против?

– Господи, конечно, нет. Давай его сюда.

– Кэл сказал, что вы на моей стороне, генерал, - произнес Манчестер после сердечного, но несколько церемонного обмена приветствиями.

– Я рад, что вы вынесли ракетный вопрос на обсуждение съезда, - сказал Шоу.
– Давно пора. Жаль, конечно, что козлом отпущения стала наша "Дафна". Ну да переживем. Надо же с чего-то начинать.

– Скажите, генерал, проект стоит своих денег?

– Если честно, то нет. Пару сотен миллионов на научные разработки еще стоило выделить, но начинать серийное производство нет необходимости. Это мое конфиденциальное мнение.

– Генерал, спрошу прямо, не согласились бы вы высказать свои взгляды всенародно?

– Господин министр, - не сразу ответил Шоу.
– Я солидарен с вами, но не уверен, что готов к публичному выступлению. Политика не моя епархия.

– Генерал, речь идет не об игре в политику. Ставки куда выше. И вы, конечно, думаете так же. Если я не выиграю сугубо политическое сражение здесь, на съезде, то бесполезную гонку вооружений нельзя будет обуздать. Военные заказы съедят весь национальный доход.

– Хорошо, что от меня требуется? Манчестер повернулся к Бэррауфсу.

– Он согласен.

– Дайте-ка мне трубку, - попросил издатель.
– Уэс, слушай, почему бы тебе не прилететь сюда и не дать пресс-конференцию?

– Ну, ребята, вы требуете слишком многого, - заартачился генерал. Одно дело написать статью и совсем другое - выступать перед телекамерой. Боюсь попасть впросак.

– Уэс, ты же изучил ракетную проблему вдоль и поперек...

– Кэл, в Чикаго я не поеду. Напишу свою статью и продиктую тебе по телефону. Идет?

– Хорошо, только учти, что тебе начнут трезвонить и просить подтверждений.

– Ничего, уж это я как-нибудь выдержу.

Бэррауфс разочарованно повесил трубку.

– Он согласен только на публикацию. Я сделал все, что мог.

– Знаете, у меня идея, - неожиданно подала голос Джулия Манчестер. Почему бы не вытащить сюда генерала Шоу не для пресс-конференции, а для того, чтобы он произнес одну из трех речей в твою поддержку, Чарли? Можно даже отменить остальные две и дать Шоу все пятнадцати минут.

– Речь?
– вскричал Бэррауфс.
– Это невозможно.

– А я уже знаю, как сделать невозможное возможным!

– А регламент?
– усомнился Арчи.
– Не уверен, что Тер; юн разрешит выступать не делегату, да еще заменить три короткие речи одной длинной.

– Джентльмены, занимайтесь своими делами, - сказала Джулия, взяв телефонный аппарат и направляясь в спальню.
– Дайте мне четверть часа.

Прошло не меньше тридцати минут, прежде чем Джулия вернулась в гостиную и уселась на стул.