– Может быть, вы выберетесь сюда?
– спросил Арчи.
– Это было бы очень кстати.

– Хорошо, - чуть хрипловато ответила Джулия.
– Я буду у вас вечером, даже если придется зафрахтовать самолет.

Стройная блондинка с огромной эмблемой Робертса на груди протолкалась сквозь толпу газетчиков и приблизилась к Карлу Флейшеру.

– Вас просит к телефону Гэс Мэгуайр, - шепнула она.

Чтобы добраться до своего номера, Флейшеру понадобилось пять минут. Наконец он очутился у себя и схватил трубку.

– Слушаю, Гэс...

– Все мои тридцать три делегата решили голосовать за Робертса, сообщил Мэгуайр.
– Надо ли объявить об этом?

– Конечно, пусть вагонетка катится. Попроси кого-нибудь из делегатов разнести эту весточку: не стоит, чтобы она шла от нас.

– Хорошо, Карл.

Флейшер вздохнул, достал коробку с пилюлями и, выбрав одну из них, запил ее виски со льдом и водой. Часы показывали одиннадцать ночи. Вскоре на вечернее совещание явились Роджер Аббот и компьютерный чародей Арт Сегунда. Аббот принес очередную добрую весть: Гавайи решили отдать все свои восемь голосов Робертсу. Члены штаба сравнили свои записи, и получилось, что у губернатора уже есть примерно 420 верных голосов. Осторожный Флейшер предложил, правда, считать, что их всего четыреста. Для победы требовалось склонить на свою сторону еще 225 делегатов.

– Надо заставить Марка Дэвидсона платить за пользование компьютером, заявил Сегунда.
– Часу не проходит без его звонков. Пора уже переименовать Оскара в Марка.

– Смотри не проболтайся, что Дэвидсон пользуется машиной! всполошился Флейшер.

– Будь спокоен. Кроме преданных нам людей, об Оскаре никто не знает.

Зазвонил телефон. Взяв трубку, Флейшер записал что-то в блокноте.

– Как-как?
– переспросил он.
– Колсак? Джон Колсак, Нью-Йорк. Понятно.

Флейшер вывел фамилию печатными буквами и передал листок Сегунде.

– Возвращайся быстро к себе, Арт, - сказал он.
– Дэвилсону нужно все, что у нас есть по Джону Колсаку, делегату от Нью-Йорка. Похоже, человек из Манхэттена. Приготовь ответ и позвони Марку. Он в мэрии.

– После полуночи моя ставка удваивается, час идет за два, - весело напомнил Сегунда и убежал, тряся огненно-рыжей шевелюрой.

– Вы уладили вопрос с билетами для зрителей?
– спросил Флейшер Аббота. Тот кивнул в ответ:

– Завтра вечером их закончат печатать. Не стоит, чтобы эти бумажки видели раньше времени. В четверг утром распространим.

За разговором помощники Робертса не заметили, как наступила среда. Девятый этаж не спал. В комнатах, где работали добровольцы, беспрерывно трезвонили телефоны. На столах валялись бумажные стаканчики и обертки от бутербродов. Раскрасневшиеся молоденькие секретарши сновали из номера в номер с бумагами в руках.

Коридор возле апартаментов губернатора Калифорнии был забит народом, пришедшим поглазеть на потенциального кандидата в президенты. Каждые пять минут он появлялся в дверях, выпроваживая очередного гостя, и тогда его встречал восторженный гул, в ответ на который Робертс всякий раз приветственно взмахивал огромной ручищей.

В фойе тоже было полно посетителей. Кое-кто из них уже начинал зевать. Ковер пестрел окурками, спичками, обрывками газет и кинопленки. Шесть журналистов рядком расположились вдоль стены. Один счастливчик раздобыл себе стул, остальные сидели прямо на полу. Все шестеро разом вскочили, когда раздвинулись створки центрального лифта и появилась новая гостья.

Это была Грейс Оркотт. С ее приходом сонная полуночная атмосфера фойе мигом посвежела. Репортеры тут же окружили женщину, а телекомментатор сунул ей под нос микрофон.

– Что привело вас сюда в такой ранний час, миссис Оркотт?

Она улыбнулась.

– Формальности. У меня рабочая встреча с губернатором Робертсом. Наконец-то он выкроил для меня немного времени.

– Вы согласны с мнением, что шансы Робертса растут час от часа?

– Дела губернатора идут очень хорошо, - ответила Грейс и, отведя ладонью микрофон, зашагала по коридору к номеру босса. У дверей женщина постояла немного в толпе посетителей и, когда губернатор появился на пороге, шагнула к нему. Робертс встретил ее с восторгом.

– Наша Грейс, как всегда, восхитительна!
– воскликнул он.

Грейс Оркотт пробыла в номере губернатора почти полчаса. Когда она вышла от кандидата, на ее лице светилась все та же царственная улыбка. Репортеры ринулись вперед, но Грейс отказалась комментировать итоги встречи. Она вошла в кабину лифта и села на низкую зачехленную скамеечку. Теперь, наедине с собой, она больше не улыбалась. Только задумчиво покусывала нижнюю губу.

Лампы освещали пустые письменные столы, пол был усеян бумагами. Верхний угол большого плаката с портретом Манчестера оторвался и повис, как поникший в безветрие вымпел. Телефон молчал.