Ну, да, с маман я в своё время «поработал»: она хоть и всё знает, и где я, и мой телефон, только никому не скажет ни при каких условиях.

— В общем, — скривился Мишка. — Психанула Светка, снова с Хляпиком закрутила…

Он замолчал, посмотрел на меня, ожидая моей реакции.

— Да ну нафиг? — переспросил я. — С Хляпиком? Блин… Молодец!

Я засмеялся во весь голос:

— Ой, блин! Ой, не могу…

Отсмеявшись, посмотрел на унылую физиономию товарища, спросил:

— Философию проходили?

Мишка отрицательно помотал головой.

— Был такой деятель, — сообщил я. — Гегелем звали. Отец-основатель классической немецкой философии. Так вот он говорил, что история повторяется дважды: сначала в виде трагедии, потом в виде фарса. Понял мою мысль?

В ответ мой приятель только ухмыльнулся, зевнул, лениво поинтересовался:

— Наташка как?

— Никак, — нахмурился я. — Не видел её с той поры. Ушла и ушла. Всё, прошла любовь, завяли помидоры.

— Ну, ты ей… того? — Мишка ехидно-язвительно вытаращил глаза.

— Не-а, — я отрицательно мотнул головой. — Хотя надо было…

— Фигасе! — восхитился он. — Взрослая баба, а ты терялся… Может, ты вообще еще девственник?

Я с долей злобы взглянул в его смеющиеся глаза и понял: издевается надо мной Мишель, мстит мне, наверное, за протрезвление.

— Будешь глумиться, — пригрозил я. — Закодирую нахрен! Будешь даже на пиво смотреть с отвращением!

— Ты это, не вздумай! — всерьез испугался Мишка. — Всё, всё! Извини, был не прав, признал ошибку!

— И вообще, — пошутил я. — Я Родину люблю!

— Пойдём покурим, — предложил Мишка в ответ, с сожалением посмотрев на пустой бокал. — На улицу.

Мы сели на то же бревно.

— Меня не искали? — поинтересовался я.

— Должны были? — определенно у Мишки в роду были евреи. Я кивнул.

— Не слышал. А кто?

— Есть товарищи. Ошейник хотят надеть да на цепь посадить.

Мишка встал, тряхнул одной ногой, потом другой, буркнув:

— Затекли…

Посмотрел по сторонам. В этот момент я схулиганил: повернул перстень камнем вниз, проверяя его эффективность. Мишка сел на своё место, посмотрел на меня. Вскочил, огляделся вокруг. Потом прищурился, снова посмотрел на меня, встряхнул головой. Сплюнул:

— Тоха! Опять твои штучки?

Я повернул перстень камнем вверх, спросил:

— Расскажи, что видел?

— Что, что? — Мишка с облегчением вздохнул, увидев меня на своем месте. — С тобой чокнешься точно! Только что сидел здесь. Обернулся, тебя нет. Вроде присмотрелся, как будто ты здесь, только какой-то прозрачный, еле видный, да и глаза в сторону норовят смотреть. Словно хочешь смотреть в твою сторону, а не получается.

— Работает! — усмехнулся я.

— Тох! — возмутился Мишка. — Ты заканчивай на мне свои опыты ставить!

Следующим был мой визит к маман. Только не домой, а на работу. Я подъехал к ней на завод, оставив машину метрах в двухстах от проходной. До самой проходной прошелся пешком, осмотрелся. Вокруг народу хватало, возможную слежку отследить я бы вряд ли смог. Но с другой стороны, никто из присутствующих на площади возле заводоуправления не стоял на месте. Кто-то шел на завод с остановки, кто-то выходил и шел на автобус.

На площади стоял служебный «Пазик». Часть рабочих добиралась до города на нём. Насколько я помнил, автобус отправлялся в 17.30. Первая смена на заводе заканчивалась в 17.00.

Маман вышла одна, направилась к автобусу. Правильно, зачем платить за проезд лишние пять копеек да еще стоя «кланяться» каждой остановке, если есть возможность доехать сидя с относительным комфортом и быстро?

Я перехватил её у самой двери.

— Антошка? — удивилась она. — Ты откуда здесь?

— Идём туда! — я показал ей в сторону машины. Пока мы шли, следом за нами увязалась какая-то девушка лет 25-и. Сначала она выскочила из автобуса, замерла.

— Мэм, — скомандовал я. — Иди прямо по аллее. Я за тобой.

Девушка, заметив, что я остановился, замешкалась, присела, делая вид, что поправляет обувь. Я продолжал демонстративно стоять, глядя на неё. Похоже, она смутилась. Я ей улыбнулся, помахал рукой. Она резко поднялась, направилась к автобусу, поднялась в салон.

Я развернулся и пошел вслед за маман, на ходу переворачивая перстень. Силантий Еремеевич рекомендовал включать режим «стелс» именно так, на ходу, дескать, таким образом внимание окружающих как бы размывается и объект пропадает с глаз не сразу, а как бы размывается, постепенно, словно в дымке.