— Не туда, великолепная. Я Мурис…

Сида дёрнула ушами.

— Маврикий, если по-книжному, — согласился магистрат. — Извини, мы тут все привыкли к местному выговору. Маврикий Флавий Муириан. Квинквинал.

Звучное звание означало только, что его выбрали на пять лет. Обязанности могли быть какими угодно, но во всех коллегиях квинквиналы имели право вносить предложения на общее собрание.

— Сенатор я только снаружи, — напомнила августа коллегиату их собственные правила. — Тут, внутри, я только кандидатка-помощница.

— Брось, — сказал квинквинал Муириан. — Это кто же, если не ты, научил людей, как ячменный и овсяный хлеб поднимать? У нас сейчас половина хлебов печётся по-твоему, а вторую замешивают на дрожжах только потому, что пекут её из привозной пшеницы. Так что рыбы тоже получатся. Рис поручился, а наварх, хоть и молодой, а что говорит, бывает по-его.

Сида улыбнулась и погладила свою косу.

— Вот, — продолжил магистрат, — раз получатся, значит, ты подарила коллегии новый хороший товар. Это вполне сойдёт за благодеяние, ну а благодетельницу можно просить принять коллегию под патронат. Напишем твоё имя на медной табличке и приколотим на стене. Пусть знают, что мы самой Немайн не чужие. И ты сможешь украсить такой же пластинкой свой дом. Пусть все знают — если что, у тебя столько клиентов, что стоит им плюнуть — любой недруг просто утонет!

Августина слушала, кивала, но улыбалась чуточку печально.

Эйлет её понимала. Это здесь, на краю земли, сотни и тысячи — сила. В мире, откуда ей пришлось бежать — счёт идёт на тысячи тысяч.

Муириан отвёл её к почётному столу — тому, что стоял по правую руку от старейшин. Заорал:

— Кто против того, чтобы вот эту ушастую сиду сделать нашей патронессой? Мы её рыбу пока не пробовали, но светлейший Рис поручился, что толк будет!

Вот так это выглядело в жизни, а не на бумагах, представляемых в тот же Моридун. Там-то слова были бюрократические, окатистые и язык столь витиеватый, что Эйлет и даже Августине с первого чтения не разобрать.

Вроде как: «Сколь много любви и приязни коия Флавия Немайн, сверхштатный центурион преславного Второго Августова легиона, дева-наследница сенаторского звания, показала в практической заботе на благо коллегии нашей, в добрых заботах, пролившихся на нас благодатным ливнем! Да потому выдвинем мы и изберём как патронессу коллегии нашей означенную Немайн, славную в городе Моридуне мать коллегии механиков, искренне и добросовестно служащую нашей земле, и вступившую на дорогу почестей, проняв начальство над центурией баллистариев…»

А так… если и будут выкрики против, так мало. Люди собираются после тяжёлой работы отдохнуть, поесть вкусного и в меру выпить. Им особо не до споров, тем более, цена вопроса — место за праздничным столом для той, кто в Гладии Гемини жить не собирается, да медная табличка. Хотя… Один вопрос нашёлся по существу.

— А дни рождения патронессы праздновать будем?

— Будем! — твёрдо отвечал квинквинал. — Так же, как и патрона нашего, светлейшего Риса. Точно так же — после заката, не в ущерб ремеслу. И подарок на свадьбу соберём… когда та свадьба будет.

Августина мило полиловела и уставилась в пол. Как и положено той, кого в официальных бумагах опишут как «благочестивую деву нрава доброго, обычая древнего, великой чистоты». Образ нарушали выставленные враздрай уши да кровавой красноты коса через плечо.

— Только, чур, песен не петь! — вылез ещё один голос. — Так и прописать на медной доске. Чтобы в нашем пиршественном доме песен — не пела. Даже если переберёт доброго сидра.

— Не буду петь, — согласилась Немайн. — А у вас есть яблочный сидр?

— А что, бывает другой?

— Из груш бывает. Из айвы.

— Это у нас не растёт.

Немайн даже удивилась.

— Айва должна прижиться.

— Даже в нынешние холода?

Немайн ненадолго задумалась. Те, кто спрашивал, явно имели в виду не приятно-прохладный июнь — а столетие, в которое вымерзли британские виноградники. Решительно заявила:

— Даже. Но я и яблочному сидру рада.

В зале заулыбались. Богиня яблок — ещё рек и войны, но это-то сейчас было неважно — и должна любить яблочный. Хотя айва… Те, кто пробовал привозную, говорят — похожа на яблоки, разве что слаще.

* * *

Решение было принято, и новоиспечённой патронессе пора было за стол — только, чтобы попасть на законные почётные места, пришлось пройти маленькое испытание. Рис и патроны помельче подвинулись, но сообразно ранжиру — Немайн под правый бочок наварха, её стольницу — рядышком. Всё бы хорошо, но при полукруглых столах стояли не кресла, а такие же гнутые лавки. Чтобы залезть на место в самой середине, нужно лавку перешагнуть, а сделать это в тунике до пят не так и просто.