Шрифт:
Это если прав Аристотель, а не жуткая фантазия Немайн, в которой звёзды — это солнца, и не маленькие, а очень-очень далёкие, и к ним можно летать…
Ниже основного изображения одно зеркало показывало отражение угломерной шкалы — чтобы не нужно было отрывать взгляд на сам металл. Можно, не отрывая глаз от визира, вслепую записать нужное число — или выкрикнуть для записи помощнику. Угловая высота Полярной звезды — всё, что нужно иметь для определения широты.
Для определения долготы нужен второй визир, на алидаде — та же рамка, что и в горизонтном, такой же винт — только устройство словно завалено набок. В одной половинке — сверкает щербатым, наполовину укрытым тенью ликом Луна, в другой — рыжий злой Антарес.
Снова нужно выставлять совмещение — только послушное винту небо в зеркале на этот раз потекло не вверх-вниз, а влево-вправо. Точно так же был виден сбоку и кусочек латунной шкалы.
Совмещение. Вторая цифра. Если сверить её с таблицей и без ошибки провести совсем непростые расчёты — получится долгота.
То, чего никто не мог узнать!
— Слушай, наварх, — услышала Эйлет голос одного из штурманов. — Мне хочется петь и делать чего-то, а всё уже получилось. Но оно просто рвётся наружу…
Вокруг согласно поддакивали и кивали — и Эйлет, оторвавшись от кусочка настоящего волшебства, не того, которое истает поутру, точно дым, а которое будет служить людям долгие годы — кивнула тоже.
— Что ж, — сказал светлейший Рис, — многие из нас только что выиграли свои жизни и жизни друзей. Потому… Нальём кубки, и разомнём-ка ноги! Будите скрипачей! Покажем нашим гостьям морскую пляску!
* * *
На следующий день после того, как моряки сплясали вокруг заработавшего — на суше! — прибора помесь джиги с пиррихой, в порт ворвался, верхами, епископ Теодор.
— У меня есть разговор к Флавии Немайн!
Начальник над портом, не теряя достоинства, поклонился важному церковному иерарху, — монастырь которого, он знал, не ужился на земле Диведа. Впрочем, лично против преосвященного здесь никто нечего не имел: управлял монастырём не он, а аббат. Именно аббат попробовал выкроить из тела римской провинции автономное королевство, как часто получалось на распадающемся теле западной части империи или среди ирландских карликовых государств, но просчитался и получил добротный отлуп.
Потому в поклоне была, помимо показного почтения, и известная доля иронии.
— Так нету здесь Флавии Немайн, — сказал начальник порта. — Вот со вчера и нету.
В голосе его сквозило едва прикрытое злорадство, которое Теодор предпочёл смиренно не заметить.
— А где она? Я её догоню!
Начальник порта развёл руками.
— Не выйдет. Она и её соратницы ушли на дромоне испытывать какой-то новоизобретённый прибор. Великолепная сказала, что если на волне она с ним не управится — никто не справится, и надо думать дальше, а если замеры наловчатся брать обычные люди — ну, значит, нечего искать добра от добра, и нужно заказывать серию.
— А когда они вернутся?
Епископ всё ещё не терял надежды объясниться с трудноуловимой сидой.
— Вернутся через неделю, только сиды-то с ними не будет. Её с подругами и лошадьми высадят где-то на кемайском побережье, а вот где — мне, преосвященный, не доложили…
* * *
Так и повелось. Слух бежал впереди, епископ отставал на день-другой. Скоро все холмы знали: придёт Немайн, ужасная и ушастая, но бояться не надо. Достаточно проявить уважение, покормить, обеспечить ночлег и ответить на вопросы — и всё будет хорошо. Иногда она даже что-нибудь советует. Иногда это хорошая идея, иногда странная. А иногда, как в случае рыбаков-десси, славный подарок всему побережью. И тем, кто ловит, и тем, кто рыбку ест. Самый простой совет: попробовать рыбину не рассекать надвое перед солением или копчением, да и чистить не полностью, а оставлять икру и молоки.
Рыба получилась куда более нежной, вкус тоже поменялся — но не стал хуже. По-другому, но тоже вкусно! Главное, кое-что успевали заготовить к большой ярмарке, той, что в Моридуне. Что не успеет к большой — что ж, есть малые в каждом паге, и есть особая, всеобщая, ноябрьская: она проводится сразу после официального закрытия навигации, когда все иноземные суда, что не собираются зимовать в Диведе, уже ушли, а сборщики налогов ещё не явились. Ярмарка для своих. Последний шанс получить деньги для уплаты налога — и денег за товар на ней всегда хватает, пусть это и свинец, в эти дни монетки с легендой «LEG II AVG» и изображением козерога ходят наравне с серебром, потому что казна принимает собственные свинцовые монетки в счёт налога словно серебряные.
Волны слухов догоняли путешественниц — в том числе об их собственных похождениях. Крупный и вредный кабан из поместья Кедивора как-то внезапно оказался чудовищем вроде легендарного Турх Труита, проклятым королём, который не недозрелый ячмень хрумкал, а пожирал хутора, деревни и виллы, не щадя ни пола, ни возраста, ни бритта, ни ирландца, ни римлянина.
Разумеется, никто не говорил, что это Августину поймали на старый обычай — нет, Немайн защищала милый её сердцу народ Диведа. Любящий охоту управляющий превратился в витязя, которого прислал в помощь благородным девам превратившийся в заморского владыку Кедивор. И это не Эйлет, неуклюжая, попала в его лошадь копьём — благородный муж закрыл собой крещёную богиню от дротика злого язычника, который пытался отомстить Немайн за то, что встала на сторону Бога и христиан! Анна стала могучей колдуньей, которая уменьшила резвость зверя, ну а Немайн, разумеется, не колола вепря в загривок с седла, а встретила его лицом к морде, пешей, со своим освящённым мечом, который таинственным образом одновременно щит.