Шрифт:
— Не подходи ко мне, — сказала она тихо.
Он смотрел на ее широкий бледный лоб, на тонкий нос и на рот, по ночам больно кусавший его губы, и говорил:
— Как мадам находит путешествие. Как поживают дети. Кажется, они замечательно справляются с трудностями. Легли ли они уже спать.
— Не подходи ко мне, — сказала она тихо. — Я чувствую тебя всем телом. Эрнст заметит по мне, когда придет.
Она подняла глаза на бармена, который внезапно оказался у их столика.
— Чем мне будет позволено угостить мадам? — спросил Барель. — Шерри?
— Да, — ответила она. — Благодарю. Они действительно душки и с ними легко, — сказала она, положив ладонь на холодную каменную столешницу, и почувствовала на ней его взгляд.
— Мне просто пива, — сказал ньюфаундлендец Леклерк.
— Мне тоже, — сказал молчаливый господин в серо-коричневом.
— Oh I say, — сказал молодой фланелевый британец, — be a sport [84] . Выпейте со мной виски.
— Просто пива, — сказал Леклерк.
— Мне тоже.
84
Да в самом деле, будьте повеселее (англ.).
— Теперь останетесь на Ньюфаундленде, когда приедете обратно? — спросил британец.
— Ньюфаундленд, — ответил Леклерк. — Примерно рифмуется с hand.
— Нюфонленд, — отметил господин в серо-коричневом. — Я запомню.
— Но вы останетесь? — спросил фланелевый.
— Вероятно.
— Что там за будущее? Разве это не доминион [85] , где дела обстоят совсем неважно?
— Это не доминион, — ответил Леклерк. — Уже некоторое время как не он, но тогда вы еще ходили в школу и газет не читали.
85
В 1934 г. Ньюфаундленд пришел к настолько глубокому экономическому кризису, что вернулся в статус британской колонии, и только в 1948 г. на референдуме победили сторонники присоединения к Канаде.
— Я редко читаю газеты, — сообщил англичанин.
— Как это было? — спросил господин в серо-коричневом.
— В стране, или чем бы это ни было, стоял туман, — сказал Леклерк. — Потом разъяснилось, и мы обнаружили, как плохи наши дела. Threw in the sponge [86] .
Господин в серо-коричневом поцокал языком.
— Вам лучше с нами, — сказал фланелевый.
— Так же холодно, такой же туман, столько же леса, — сказал Леклерк. — Такая же херня. Но мне хорошо.
86
Признали, что проиграли (англ.).
— Это наверняка мужественное занятие, закаляет, — сказал молодой британец.
— You have another whiskey and you feel even more sure about that [87] , — сказал Леклерк.
— Oh, I say, — ответил британец.
Два французских морских офицера сидели за маленьким столиком и пили каждый свой «Дюбонне». Оба сидели, положив ногу на ногу, в блестящих черных ботинках и тщательно выглаженных темно-синих форменных брюках. Как обычно, сидели они в одиночестве, изолированные исключительно тем, что тяготились своим неправильным английским и тем, что лишь немногие здесь говорили по-французски.
87
Выпьешь еще виски и еще сильнее будешь в этом уверен (англ.).
— Я только что послушал новости, — сказал Арман. — Наступление идет прекрасно. Сегодня захвачены три аэродрома и город, не расслышал, как называется.
— Скоро наша очередь, — сказал Клод.
— Скоро будем пить Дюбонне в Париже, — сказал Арман.
— Дюбо, Дюбон, — и сквозь шум бара и тяжелые волны моря оба услышали, как отъезжают от Порт-де-Лила [88] .
В углу у двери стоял самый большой стол в баре, за ним сидели четверо английских sailor-ов и обе лондонские девицы. Они выпили пару бутылок пива, и теперь один из матросов сказал:
88
Станция метро в Париже; «Dubo, dubon, dubonnet» — рекламный слоган аперитива «Дюбонне», навязчиво рекламировавшегося в метрополитене.
— Глотка немного прочистилась, чувствую. Давайте теперь «Налетчика».
— Нет, давайте «Храброго солдата».
— К черту, — заявил первый. — Чертов пехотинец.
— Давайте «Налетчика» [89] , — сказал третий.
— А что это? — спросила Энн. — Если про воздушные налеты, то я это слушать не хочу.
— Это про немецкий флот, это песня, — сказал первый. — Готовы?
— Ты начинаешь, — сказал третий.
И обе девицы стали слушать, а матросы запели чистыми мальчишескими голосами:
89
Игра слов, матросы поют об Эрихе Редере, гросс-адмирале и главнокомандующем Кригсмарине с 1935-го по 30 января 1943 г., фамилия которого, Raeder, по-английски звучит как Raider и напоминает девушкам о воздушных налетах на Лондон, raids.
90
Здесь и далее измененный текст знаменитой шанти (песни, исполнявшейся британскими моряками во время работы) «Генри Мартин», где рассказывается о том, как Генри из «счастливой Шотландии» становится пиратом, чтобы «прокормить двух братьев и себя», и пускает ко дну идущий «в прекрасный город Лондон» торговый корабль.
91
Во вшивом Краутлянде (от нем. Kraut — кислая капуста) жили три негодяя, / В Краутлянде их было даже больше чем три, / И они бросили жребий, / Кому из них отправиться в соленое море на разбой. / И жребий выпал Эриху Редеру, / Что он пойдет в море на разбой, / Чтобы прокормить себя и братьев из Краутлянда.