Я, естественно, возражать не стал. Раз уж меня заманили на турнир с перспективой лишиться головы при неправильном понимании правил, компенсация в виде еды казалась минимально необходимой. Для начала я выбрал то, что выглядело наиболее безопасно и дорого: тонко нарезанное мясо в тёмном соусе, небольшие пирожки с пряной начинкой, кусочки рыбы, покрытые золотистой корочкой, и какие-то фрукты, от которых слегка покалывало язык. Эфиром от блюд тянуло ощутимо, но мой организм по-прежнему делал вид, что у него обеденный перерыв и новых улучшений он принимать не намерен. Зато вкус был отличный.

— Хоть в этом барон разбирается, — пробормотал я, отправляя в рот очередной кусок.

При этом расслабляться я не спешил. Ел, пил, делал вид, что просто изучаю ассортимент, а сам наблюдал за остальными.

Большинство гостей были хмурыми, собранными и слишком задумчивыми. Сухой мужчина с тростью стоял у окна и почти не притрагивался к еде. Женщина в синем платье что-то быстро чертила пальцем по пустой тарелке, явно прикидывая схему. Бородатый владелец механической птицы разговаривал с другим участником вполголоса, но выражение лица у него было совсем не праздничное. Даже те, кто пытался шутить, делали это как-то натянуто.

Судя по всему, не один я сомневался в том, что фраза «церковь разрешила» действительно снимала все риски. Слишком уж удобно звучало: сегодня разрешила, завтра уточнила формулировки, послезавтра оказалось, что запуск был не в тех пределах, не той категории или с недостаточно благочестивым выражением лица, а дальше — здравствуй, палач, давно не виделись.

Я взял ещё один пирожок и мысленно вздохнул. Турнир начинался замечательно: задача невозможная, правила мутные, а я изображаю человека, которого, возможно, кто-нибудь всё-таки знал лично. Хорошо хоть кормили вкусно.

Утро началось с того, что турнир из красивой угрозы превратился в рабочую проблему. Правила принесли прямо в дом, аккуратно переписанные, с печатью барона и отдельной короткой припиской от церковного наблюдателя. Смысл сводился к тому, что каждому участнику выделялся собственный участок для работы. Изготавливать составные части можно было в предоставленном доме, на прилегающей территории или в назначенной мастерской. По запросу выдавались инструменты, материалы, доступ к литейной кузнице и даже персонал для помощи. Очень заботливо: примерно как вручить человеку лопату, показать яму и сказать: «Не волнуйтесь, мы официально разрешили вам копать себе могилу».

Двое инженеров, судя по всему, решили именно так: к обеду стало известно, что два соседних дома опустели. Их владельцы собрали вещи и покинули город, не дожидаясь начала первого этапа. Формально по личным причинам, по факту же потому что не все люди мечтают экспериментировать с големами под взглядом церкви, даже если рядом стоит барон и улыбается так, будто всё уже предусмотрел.

Я их понимал, но сам уходить не стал. Во-первых, мне всё ещё нужно было как-то легализовать Барсика. Просто вытащить чёрную пушистую катастрофу из леса и сказать: «Это мой домашний котик, он только выглядит как хищник, способный откусить руку вместе с плохим настроением», — казалось слабым планом. А турнир давал доступ к людям, связям и, возможно, разрешениям. Во-вторых, задание было слишком интересным. Это, конечно, звучало как диагноз, но я уже давно подозревал, что нормальный человек на моём месте просто сбежал бы. Я же вместо этого сидел над списком запрошенного оборудования и прикидывал, сколько шарнирных соединений понадобится для маленького боевого конструкта.

— Ты улыбаешься так, будто тебе только что разрешили разобрать замок барона. — заметила Кристина.

— Не весь замок, — поправил я. — пока только голема.

Кристина посмотрела на лежащие передо мной бумаги, потом на список материалов.

— Ты правда собираешься участвовать?

— Хочу попробовать. — кивнул я, — тем более, что конкуренции стало меньше.

— Это всё-таки запрещённая область, — тихо сказала Кристина. — Патрик может сколько угодно говорить, что всё согласовано. Этот церковник может стоять рядом и кивать, но если что-то пойдёт не так, если кто-нибудь пострадает и об этом узнают более высокие чины… он просто скажет, что не давал разрешения на подобное.

— Понимаю, — сказал я уже серьёзно. — Поэтому моя конструкция никому не навредит, по крайней мере при нынешнем размере.

— А если заставят делать больше?

— Вот тогда я уже не уверен, что справлюсь с управлением.

Кристина нахмурилась ещё сильнее, но немного подумав успокоилась и уже другим тоном заявила.

— Чем тебе помочь?

Вот за это я её и ценил: Кристина могла спорить, переживать, злиться, но если решение принято, она не стояла в стороне и не изображала бесполезную тревогу. Она включалась в работу, иногда даже слишком активно.

Как раз к полудню нам доставили первую часть запрошенного: металл в слитках и прутках, набор инструментов, кучу нужных приспособлений и предоставили доступ к общей кузнице на соседнем участке. Кроме того, пришли двое помощников.

Я посмотрел на них и решил, что помощников лучше использовать осторожно. Пусть таскают тяжёлое, подают заготовки и занимаются там, где не нужно понимать, что я делаю на самом деле. Потому что настоящие рабочие решения, особенно связанные с управляющими узлами, я собирался держать при себе. Да и Кристина рядом была надёжнее любых помощников.