Предательство.

Оно разбило меня, превратив в безэмоциональную куклу, и единственное, что я тогда понимала — мне нужно покинуть Астурию.

А дальше... То, что было дальше, ты не знаешь, ведь ни одного из писем, ты так и не забрал.

Ты не знаешь, как я узнала, что беременна. Ты не знаешь, как я пережила этот период, так даже не знаешь, когда родился твой сын и даже как его зовут.

Но смысл этого письма не в обвинении, как могло бы показаться, а в раскаянии.

Мне жаль.

Мне жаль, что ты никогда не узнаешь ту жизнь, которая могла бы у тебя быть.

Уже не март, но я боюсь писать прощай.

Глава 25.

" Привет.

Я только что узнал о том, что случилось.

И мне так жаль...

Тётушка Рут была хорошим человеком, и в моей памяти навсегда останется той, в ком горел огонь и желание жизни.

И хотя последние семь лет мы не общались, и при каждой встрече она молча проходила мимо, я помню, каким тёплым и добрым человеком она была, когда мы росли.

Когда на улице была плохая погода, и мы прятались в доме, согреваясь горячим чаем, тётушка Рут всегда готовила для нас разные вкусности. Вечерами она рассказывала нам страшные истории у камина и в темноте играла с нами в прятки.

В моих воспоминаниях, я всё ещё вижу её в изумрудном платье с узорами, вышитыми золотой нитью, с белым передником, завязанным на талии и широким обручем на голове, идеально оттеняющим её чёрные, как смоль волосы.

Она относилась ко мне как к сыну, и множество раз поддерживала и утешала, когда я готов был уже опустить руки из-за неудач.

После аварии, её отношение ко мне изменилось, и я не виню её в том.

Я бросил тебя, обвинив в случившемся. Сам виноват.

Первое моё письмо после случившегося, она всё-таки взяла. Каждое последующее я подкидывал под дверь, ведь она больше ни разу не заговорила со мной, несмотря на мои попытки.

Тётушка Рут была гордой женщиной, но не могу утверждать, игнорировала она меня по твоей просьбе или из-за личной обиды за тебя.

Как бы там ни было, я скорблю вместе с тобой и навсегда сохраню образ той милой женщины, какой она была, когда мы были детьми.

Не знаю, увижу ли я тебя на похоронах, но обещаю, что в знак уважения обязательно принесу букет её любимых пионов.

Если тебе когда-нибудь понадобится какая-либо помощь, знай — ты всегда можешь её найти у меня.

Твой Кир"

Утро было наполнено тёплыми разговорами и шутками.

Максим вместе с Киром всё-таки приготовили омлет, и с гордостью вручив его мне, накрыли на стол в гостиной.

Максим расспрашивал Кира о технике, автомобилях и их различиях, интересовался строением мотоцикла. Всё их внимание было сосредоточено на этой беседе, пока я, хрустя огурцом, следила за ними с дивана.

Меня не оставляла мысль, почему же тётушка Рут не передала мне ни одного письма. Ни разу не упомянула о том, что Кир спрашивал обо мне, а что ещё хуже, лгала о том, что Кир не захотел взять мои письма.

Ведь всё, что я прочитала в тех письмах, которые она спрятала в банковской ячейке и в почтовом ящике, говорит о том, что он раскаивался. Кир надеялся на то, что я прочитаю эти письма, даже после того, как увидел меня с мужчиной, думая, что тот — отец моего ребёнка.

Сколько бы боли удалось избежать, если бы только она хоть раз упомянула о том, что он писал мне, что не забыл и ...

— Лия? — голос Кира вернул меня в реальность из моих размышлений. Несколько раз моргнув, я посмотрела на него. — С тобой всё в порядке? Я спрашивал, можно ли нам с Максимом выйти на задний двор? Ему гораздо лучше, и свежий воздух пойдёт ему на пользу.

Максим, сидевший рядом с Киром, подозрительно притих, и смотрел на меня своими глазками, безмолвно умоляя о моём согласии.

— Да, думаю это хорошая идея. — улыбнувшись, ответила я. —Только пожалуйста, следи чтобы он не бегал и не вспотел. Спокойная прогулка и никаких салочек!

— Спасибо, мам! — Максим подпрыгнул ко мне, крепко-крепко обнял, поцеловал в щёчку и побежал в сторону ступеней. — Я уже одеваюсь, дядя Кир! Пять минут и я готов!

Рассмеявшись, я откинулась на подушку, и перевела взгляд на Кира. Он сидел напротив, уперев руки о свои ноги, и разглядывал меня. Мышцы на его груди были наряжены, и я словила себя на мысли, что бессовестно пялюсь на его атлетическое телосложение, просто пожирая его глазами.

Сглотнув, я потянулась за телефоном, что лежал на кофейном столике, но так и не добралась до него.