Шрифт:
Тем же вечером Валентина уехала, твёрдо уверенная: в благодатную почву сыновнего доверия она бросила нужные семена подозрительности к этой девке. И была уверена, как всегда была уверена в реакции сына, что скоро они дадут всходы.
А Игорь в тот вечер долго лежал, уставившись в темноту, и пытался сложить в единую картину слова матери, слова Полины — и никак не мог. Всё не стыковалось, расползалось, не желало становиться правдой.
Как только учреждения после праздников возобновили работу, Игорь отправился в тот самый банк — название намертво отложилось в памяти ещё с того злополучного дня, когда он швырнул карту с его логотипом отцу под ноги.
Войдя в отделение, он протянул паспорт и попросил проверить, есть ли счёт на его имя. Сотрудник быстро что-то набрал в компьютере, а потом развернул к Игорю экран. Когда перед глазами встали цифры суммы, лежавшей на счёте, в голове что-то качнулось, будто пол слегка ушёл из-под ног. Сумма и правда была внушительной — такой, что в груди на миг вспыхнуло что-то похожее на радость. Можно было полностью погасить ипотеку, закрыть кредит на машину и ещё надолго забыть о долгах.
Но по привычке он тут же загасил это чувство, словно дунул на тлеющий уголёк. Ему ничего не нужно. Он справится сам. Эта мысль сидела в нём крепко, въелась в привычки, стала частью характера. Он не хотел быть обязанным, не хотел принимать то, что казалось подачкой, даже если за этим стояла искренняя забота.
Сотрудник тем временем распечатал выписку и протянул Игорю:
— Здесь все поступления за эти годы. Можете ознакомиться.
Игорь взял распечатку, пробежал глазами по строчкам с датами и суммами. Регулярные переводы, месяц за месяцем, без пропусков. Сомнений не оставалось: отец действительно всё это время переводил деньги на его счёт.
Он сидел, сжимая в пальцах лист бумаги, и пытался всё разложить в голове. В груди по-прежнему теснились недоверие, растерянность, но к ним примешивалось странное, неловкое тепло от мысли, что о нём всё же думали, о нём заботились, пусть и так, в обход, молча, без слов.
И тут снова всплыли в сознании слова Полины: «То, что ты тогда жил в нужде, так это у матери своей спроси, почему». Раньше он счёл их почти оскорбительными, отверг, не захотел слышать. А теперь строчки на бумаге будто подтверждали их. Если такие суммы приходили регулярно, значит, и раньше деньги были. Значит, он вовсе не был для отца обузой, не был тем, на кого выделяют минимум.
Он сидел, вглядываясь в распечатку, тёр виски, в которых метрономом пульсировала кровь, и не мог назвать всё своими именами. Потому что, если бы назвал, — признал бы материнскую ложь, в которой жил всё это время.
С тех пор он находился словно во сне, когда снится, что нужно шагать, а ты не можешь двигаться, потому что ноги не слушаются, вязнут в липком месиве. Так и он сейчас жил в этом жутком состоянии, когда сознание вязло в несоответствиях. Он ежедневно ходил на работу, встречал Полину, но всякий раз отводил взгляд, когда их глаза встречались. Он не готов был признать правду, потому что она одним мгновением перечеркнула бы всё, за что он так упорно цеплялся. Он всё ещё хотел верить, что для матери он — единственное яркое пятно, смысл жизни, надежда и опора. Признать одну правду означало бы перечеркнуть другую. А как балансировать между этим, он не знал.
В феврале предстояла поездка в Москву, и он наконец решился. Подошёл к Полине и тихо попросил:
— Дай, пожалуйста, номер телефона отца.
Он увидел, как её глаза вспыхнули, а на лице расцвела радостная улыбка. И вдруг, словно не в силах сдержать эмоции, она неожиданно бросилась ему на шею.
Игорь прижал её к себе и на мгновение задержался в этом порыве. Внутри разливалось острое желание забыться в поцелуе, ощутить вкус её губ, потом взять на руки и утонуть в блаженстве близости, забыв обо всём на свете. Он даже прикрыл глаза, позволяя этому желанию захлестнуть себя.
Но Полина мягко отпрянула. Её лицо по-прежнему светилось счастьем.
— Я рада! Очень рада, что ты решился! — проговорила она с облегчением.
Тут же схватила телефон и принялась отправлять ему сообщение. А он стоял, боясь пошевелиться. Ему так отчаянно хотелось удержать в теле ощущение её близости, сохранить его чуть дольше.
Глава 7.
Глава 7.
Игорь уже третий день находился в командировке. Дела шли, работа выполнялась, но внутри всё сжималось от одной и той же мысли — надо позвонить отцу. Он тянул, откладывал, находил поводы не нажимать кнопку вызова. Но время неумолимо таяло, и в какой-то момент стало ясно: или сегодня, или неизвестно когда ещё. И он нажал «вызов».
Отец ответил сразу — он ждал этого звонка.
— Здравствуй, Игорь, — произнёс Виктор спокойно, без напряжения, но с такой интонацией, в которой слышалось облегчение.
— Здравствуй. Мы можем встретиться? — Игорь не узнал своего голоса. Тот звучал непривычно глухо.
— Конечно. Говори, где.
Игорь назвал ресторан — небольшой, уютный, недалеко от гостиницы, где он остановился.
Скоро они сидели друг напротив друга. Игорь не решался поднять глаза, а Виктор, напротив, смотрел прямо, спокойно, как человек, которому нечего стыдиться и нечего скрывать. В его взгляде не было ни упрёка, ни давления — только ожидание и тихая надежда.