– О, небо! Герман! Просто, отдай таблетки!

– Кошка, ну ты чего? – внезапно ловит мое лицо и целует, глубоко целует. Руками спускается к талии, теснее прижимает. – Не могу на тебя спокойно смотреть, такая соблазнительная, – а руки уже мне футболку задирают и он снова сносит меня своим поцелуем.

– Гера, подожди, – пытаюсь отнять его руки от себя, когда добиваюсь права подышать.

– Коша, не могу ждать, – сжимает моей рукой свой ствол через ткань штанов.

Герман, как черырехкольцовая марка авто, развивает скорость до ста километров за семь секунд! Иначе не объяснить, как он так быстро заводится. У меня жалось все внутри от трепета перед таким темпераментом. Я уже своей рукой сжимаю его член через брюки и проскальзываю под резинку, освобождая его из тесноты. Провожу по стволу вверх–вниз, уже проступила прозрачная капля, размазываю по головке и слышу его тяжелый выдох. Я сажусь на колени, опускаясь на пол и вбираю его головку губами, он шипит.

– Милая, не так сладко, а то прямо сейчас кончу, – говорит он, пытаясь меня приподнять с пола, но в то же время непроизвольно подается навстречу моим движениям.

Я не останавливаюсь. До этого он мне не позволял минет в полной мере. Предпочитал меня, и никогда даже не просил.

– Сладкая, остановись. Я ТЕБЯ хочу, – произносит Герман и зарывается пальцами в мои волосы, пытаясь остановить меня. Но я не реагирую, продолжаю. – Коша, моя ласковая, притормози, пожалуйста, – уже настойчиво произносит он. – Маленькая, хочу, чтобы тебе было хорошо, – с силой поднимает меня с колен, подсаживает к себе на поясницу и уносит из кухни в спальню. – Подожди, моя нежная, – тянется куда-то от кровати и меня, снова вытащив презервативы. – Если бы я знал твою реакцию, я бы тебя не слушал, – поясняет мне и раскатывает латекс по своему органу. Я руками пытаюсь ему помешать, но он сосредоточен, его не сбить с пути. Герман укладывает меня спиной на кровать и сразу входит медленными движениями.

– Аххх, Гера, – вырывается из меня.

– Да, моя Кошка, что хочешь? – спрашивает он, а сам еле-еле принимает реальность, двигаясь во мне.

– Сними, – мычу я.

– Любимая, я не хочу, чтобы ты эти таблетки ела, я тебя любую желаю. И в презервативе и без.

– Сними, прошу. Никаких таблеток, – блею я, плохо осознавая, что сама прошу его обойтись без контрацепции.

– Обещаешь, лисичка? Если нет, просто скажи, я все решу.

– Обещаю! Сними. Хочу тебя без всего.

Ему достаточно моих обещаний. Он выходит из меня, в момент стягивает «резинку» и снова входит. Я встречаю его голосовым сопровождением.

– Герман, родной, прошу ускорься, – молю я. Его не надо просить дважды. Он принимается за дело сразу и с полной отдачей. Он ускоряется, а я от ощущений не могу прийти в себя даже на секунду. Его скорость доводит меня до пика, кажется, за пол минуты, я стону в голос, содрогаясь от наслаждения.

– Охх, Гееерааа.

– Какая ты мелодичная. Моя любимая музыка, – говорит, вбиваясь в меня так сладко.

Я чувствую, что он увеличивается в размере и в скорости, но тут же покидает меня, с тяжелым дыханием изливаясь мне на живот и размазывая по мне свое блаженство. Я еще периодически вздрагиваю от спазмов своего удовольствия.

– Кошка, ну какая же ты пламенная! Сжигаешь всю мою выдержку, – говорит, приводя свое дыхание в порядок и укладываясь на спину рядом со мной.

У меня нет сил разговаривать и тем более думать, о чем разговаривать. Это бессилие когда–нибудь пройдет? Не могу же я после каждой связи с ним пол дня спать.

– Барский, ты просто соковыжималка, – со стоном жалуюсь я. – Я обессилена и обескровлена. Признавайся, ты питаешься энергией молодых красавиц, чтобы в 45 выглядеть как Аполлон?

– Аххаха, Кошка, – заливается он смехом. – Худощав твой Аполлон для моего телосложения, но да, я питаюсь энергией одной молодой красавицы. Тут ты права. Яйца сводит только оттого, как ты меня по имени зовешь, – улыбается Барский, лежа на боку и оглаживая мое тело своей огромной дланью.

– Гера, – начинаю я.

– Ну вот, опять, – смеется он и слегка прижимает мою руку к своему, снова возбужденному органу.

– Барский, ты маньяк, – отнимаю свою ладонь от него и поднимаюсь с намерением пойти в душ. Герман тоже активизируется. – Гера, лежи здесь, прошу тебя, – с испугом смотрю на него.

– Просто, хотел посмотреть на твое лицо, – снова смеется он. Я поднимаю его спортивные штаны с пола, отнесу в стирку, ну и таблетки вытащу.

– Ласточка, штанишки-то оставь, – смотрит на меня Герман в улыбке и с посылом, что раскусил мой нехитрый план.

– В стирку брошу, – улыбаюсь в ответ и убегаю в ванную. Гера за мной, но я быстрее закрываюсь в ванной комнате и Барский не успевает сюда попасть.

– Милая, впусти на минутку, – чарующим голосом просит Герман.

– Гер, я уже в душе, подожди немного, – вру я и включаю душ, а сама лезу в карман его брюк, вытягиваю коробочку с таблетками, но таблеток там нет, коробка пустая.

Когда он успел?! Чертов Барский! Я так злюсь, что бросаю его штаны прямо в полку с баночками и тюбиками, коих сильно прибавилось с моим приездом в эту берлогу. Все сыпется, но я даже поднимать не хочу. Захожу в душевую и встаю под теплые струи воды. Я же забеременею. И на аборт я не пойду. Зачем я ему столько позволила? Расслабиться захотела, дура! Хотела вспомнить его страсть. Не подумала об обратной стороне медали. Точнее, не хотела о ней думать. После душа, воду не выключаю, а просто сажусь на пол, обнимаю колени и сижу так среди разбросанных баночек, откинувшись спиной на стенку душевой.

Слышу щелчок с обратной стороны, дверь в ванную открывается, заходит Барский уже одетый в другие штаны и выключает душ. Я прямо перед собой смотрю, на него, вообще, никакого внимания. Я снова без сил. Гера заворачивает меня в полотенце, как паук в паутину и на себе уносит в спальню. Он садит меня на кровать, подсушивает полотенцем оставшуюся на мне после душа влагу и укладывает под одеяло, забираясь туда вместе со мной. Раскладывает меня на своей груди, как безвольную куклу и нежно гладит, целует лоб.