– Я для тебя и делала. Ешь конечно, что за сомнения?

Герман весь день сыт и доволен. И очень нежен. Обнимается при любом удобном случае, своими жаркими поцелуями меня с ума сводит. Я выгоняю его в душ первым, рассчитывая на то, что когда я вернусь он уже уснет. Потому что после его сексуального марафона мне нужно спать до обеда, а на службу вставать рано.

Я тихонько возвращаюсь из душа, Гера дышит мерно, спит. Чудесно. Забираюсь под одеяло со своей стороны кровати и близко к нему не прижимаюсь, благо, кровать у него большая. Я уставшая, поэтому тут же уплываю в сон, но не успев поймать за хвост этот самый сон, Барский тут как тут.

– Ты меня почти провела, – слышу улыбку в голосе. И уже чувствую его губы на своем голом плече. Ну как так? Проснулся.

– Герочка, я тебя разбудила? – нежно тяну я, поворачивая голову в его сторону. Вдруг, сжалится надо мной.

– Я тебя ждал, чуть не уснул, – продолжает свои поцелуи, уже подключая горячие прикосновения.

– Герочка, может, перенесем марафон на другой день? – упрашиваю его я, а сама от удовольствия чуть глаза не закатываю.

– Коша, ты смерти моей хочешь? – целует мою грудь с уже твердыми сосками, перекатывает их между пальцами.

– Ну, почему смерти-то? – отвечаю, пытаясь справиться с уже собственным возбуждением.

– Потому что, спать с тобой в одной постели и не трогать тебя это смерть моя.

– Как ты жил шесть лет? – с сарказмом спрашиваю я.

– Плохо жил, Коша, – сбивчиво отвечает мне. Я уже даже слышу, как сильно бьется его сердце. – Но ты, хотя бы, не ходила голая по моей квартире, перекачивая всю мою кровь с севера на юг, – я бедром чувствую, величину его возбуждения и понимаю, что мне не избежать его страсти.

– Гера, я же не высплюсь. Пожалей, я уже не так молода, – уже подстраиваюсь под его непрекращающиеся поцелуи, делающие из меня, совершенно, безвольную женщину.

– Спи, сколько хочешь. Можешь, вообще, на работу не ходить, не проблема, – шепчет мой начальник.

– Плевать на работу, лишь бы только секс со мной? – немного прихожу в себя.

– Ты не просто секс, моя сладкая. Ты мечта моя. Самая заветная. Фантазия сексуальная, – продолжает свои поцелуи и ребром ладони проскальзывает мне между ног, убеждаясь, что я хочу его не меньше. От тусклого света уличного фонаря из окна, я вижу, улыбается. – Работу без тебя я могу настроить. А самому без тебя настроиться, уже не представляется возможным, – медленно входит в меня с тихим рыком.

– Ахх, Герман, – на выдохе вырывается из меня. Я плохо соображаю, все мысли утекли сквозь пальцы.

– Да, моя мармеладная, – глубоко входит в меня. – Раба из меня сделала. Каждую минуту хочу в тебе быть, – шепчет мне своим возбуждающим голосом. Я его голову ближе к себе прижимаю, в короткие волосы пальцами зарываюсь, губы его на себе хочу.

– Гера, глубже хочу, а то умру, – скулю я от переизбытка эмоций.

– Живи, моя Кошка, – толкается очень глубоко, устроив мои ноги на своих плечах. – Я все твои девять жизней буду оберегать твои глубины, – он ускоряется, вбиваясь в меня так, что я боюсь соскочить, но он держит крепко, никуда не денусь.

Я выстанываю каждый его толчок, затем он снова замедляется. Дразнит. Удивительно, как только сам выдерживает? Внезапно Герман выходит, переворачивает меня на живот и поднимает мои бедра, врываясь в меня снова, со смущающими меня, чмокающими звуками. Барский держит меня, сжимая мои ягодицы и толкаясь в меня очень глубоко. В этом положении я двигаться не могу, а я хочу движения. Я поднимаюсь на коленях вверх, чем вынуждаю Германа снизить скорость и самому присесть на коленях ниже, чтобы обеспечить проникновение под другим углом.

– Моя девочка, я так соскучился по твоему наслаждению. Ты всегда знаешь, как тебе сделать хорошо, – восхищается Гера, укладывая меня спиной на свою грудь и трогая и оглаживая всю меня своими большими руками.

– Ох, мой хороший, – стону я.

– Да, сладкая! Я твой хороший! – шепчет мне, ускоряясь.

– Ммм, Гееерааа, – кричу я, содрогаясь от своего фееричного оргазма.

– Маленькая, ну что ж ты делаешь? Ммм, – стонет он. – Не хочу из тебя выходить, – говорит, срываясь на бешеный темп и выскользнув из меня, изливается мне на ягодицы, уложив меня на кровать животом.

Барский падает на спину рядом со мной и тяжело дышит, пытаясь привести дыхание в норму. Я лежу на животе без движений, глаза закрываются, я без сил.

– Фантастика, Коша, – со сбивчивым дыханием произносит Герман и перекатывается на бок, чтобы поцеловать меня в плечо.

У меня мурашки от его поцелуев и он не останавливается.

– Барский, имей совесть. Я еле живая после твоих нападений, – кое-как разборчиво отвечаю на его нежности.

– Кошка, ну как тут остановиться? – смеется он. – Лежишь тут, такая покорная, разомлевшая. Как сдержаться, Карин? – не сходит с лица улыбка.