Я положил конфету в рот, тем самым выиграв пару секунд на размышления. Получается, перо, в самом деле, было либо изобретением моего предка, либо принадлежало к настолько редкому направлению, что сведения о нем не дошли даже до директора.

В обоих случаях рассказывать о Системе и наследии рода я не собирался. Одно дело — признать использование древней магии, и совсем другое — раскрыть источник, который позволял мне получать давно утраченные знания.

Тимион Альтенбург не стал требовать ответа. Он молча допил чай, аккуратно поставил чашку на блюдце и некоторое время смотрел на лежащие перед ним документы. Затем собрал несколько листов в одну стопку, выровнял края и убрал их в сторону.

— Наш разговор, само собой, останется только между нами, — произнёс директор, вновь посмотрев на меня. — Позже я официально объявлю, что лично изучил использованный тобой предмет и не обнаружил никаких нарушений. Если кто-то будет с этим не согласен, он сможет прийти ко мне и напрямую высказать своё недовольство. Подозреваю, желающих найдётся не так много.

— Благодарю за помощь, — ответил я и слегка наклонил голову. — После вашего заявления слухи если не исчезнут полностью, то хотя бы перестанут представлять серьёзную проблему.

Вот только директору ничего не мешало сделать такое заявление сразу после дуэли. Его слово в Академии весило достаточно, чтобы большинство учеников даже не подумали спорить.

Значит, он либо решил перестраховаться и лично проверить мои способности, либо произошедшим заинтересовался кто-то, перед кем одного слова директора было недостаточно. Например, Имперская Канцелярия. Учитывая количество свидетелей и мой статус, такой вариант выглядел вполне правдоподобно.

А ещё стоило готовиться к письмам из дома. Новости о дуэли наверняка уже дошли до отца и матери. И почему-то мне казалось, что они не придут в восторг, узнав, сколько времени их сын скрывал от семьи обретённую силу.

Что тут сказать. Вроде одержал победу и навёл суету, но вместе с этим попрощался со спокойной жизнью. Сложно представить, куда теперь завернёт мой жизненный путь. С другой же стороны, скрывать больше свои возможности уже не имело особого смысла — это меня сильно сдерживало бы.

Разговор с директором затянулся ещё примерно на час. Мы успели обсудить последствия дуэли, возможную реакцию преподавателей и то, как лучше преподнести официальное заявление ученикам.

Тимион Альтенбург несколько раз возвращался к вопросу о рунной магии, но делал это осторожно, не пытаясь выведать происхождение пера или вынудить меня рассказать больше, чем я собирался. В основном его интересовало, не представляла ли моя сила опасности для остальных учеников.

Я заверил старика, что прекрасно контролирую создаваемые руны и не собираюсь проверять новые знаки посреди переполненного коридора. Судя по тому, как он поджал губы и постучал пальцами по столу, мои слова убедили его не до конца, но дальнейших вопросов он задавать не стал. Тем более моя репутация до этого момента тоже говорила за меня многое, а я уже показал, надеюсь, себя благоразумным студентом.

Вскоре директор сказал, что время его перерыва подходит к концу, а на краю стола его дожидалась стопка бумаг, которая за время нашего разговора меньше не стала.

Да и мне тоже следовало заняться другими делами. После пяти дней в лазарете накопилось достаточно пропущенного материала и тренировок, да и друзья наверняка уже ждали меня где-то неподалёку.

— Думаю, на сегодня достаточно, Энкрид, — произнёс директор, придвинув к себе верхний документ и взяв ручку. — Я подготовлю заявление и передам его дисциплинарному комитету. Тебе же советую ближайшие несколько дней не устраивать новых представлений. Академия ещё от предыдущего не успела оправиться.

— Ничего обещать не могу. Сами понимаете, некоторые вещи я физически контролировать не в состоянии, — ответил я, поднявшись со стула и поправив форму. — Но обещаю, что не буду сам первым лезть в конфликт.

Тимион покачал головой, однако уголки его губ слегка дрогнули. Я поблагодарил его за чай, забрал последнюю конфету с блюдца и вышел из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь.

Едва оказавшись в коридоре, я услышал два громких голоса.

Винсент стоял напротив Горация, того самого лысого охранника, и размахивал руками так активно, словно от исхода их спора зависела судьба всей Империи. Сам Гораций не уступал ему ни в громкости, ни в уверенности.

Он нависал над моим другом, сдвинув густые брови, и несколько раз ткнул пальцем в воздух, доказывая свою правоту. Оба настолько увлеклись, что даже не заметили моего появления.

— Да если ты добавишь туда грибы сразу, они всю влагу отдадут, и в итоге мясо у тебя не прожарится! — Винсент хлопнул ладонью по раскрытой руке и упрямо покачал головой. — Поэтому нужно добавлять порошок из сушёных грибов. Вкус останется таким же приятным, мясо успеет прожариться, и ничего не превратится в непонятную кашу.