На арене же всё выглядело иначе. Вельгард шёл напролом, не обращал внимания на раны и раз за разом пытался добраться до меня, словно разъярённый лев, которому было необходимо разорвать добычу на части. Для человека, известного своей осторожностью, такая перемена выглядела чересчур резкой.

— Я видел несколько его поединков и хорошо запомнил манеру боя, — Кирт постучал указательным пальцем по колену и перевёл взгляд к окну. — Вельгард может быть жестоким, но безрассудным его никто не назовёт. Обычно он сохраняет силы, держит дистанцию и ждёт, когда противник сам откроется. С вами же он будто забыл всё, чему учился, и пытался любой ценой нанести смертельный удар.

— Значит, мне не показалось, — ответил я, поправляя подушку за спиной. — До гонга он вёл себя как обычно: насмехался, пытался спровоцировать и красовался перед зрителями. Затем его взгляд на мгновение опустел, после чего он заговорил совсем другим тоном. Даже ругань звучала так, словно он уже не понимал, где находится и чем ему грозит попытка меня убить.

Второй важной деталью стали показания самого Леонарда.

Когда он пришёл в сознание и целители разрешили членам дисциплинарного комитета задать вопросы, парень заявил, что почти ничего не помнит. В его памяти поединок превратился в сплошной туман.

Молодой граф помнил выход на арену, начало разговора и звук гонга, но всё происходившее после этого распадалось на отдельные образы. При этом Леонард на голубом глазу утверждал, что у него и в мыслях не было меня убивать.

Он не настолько глуп, чтобы одним поступком поставить крест на своей жизни и посрамить репутацию своего славного рода. Всё же репутация для высокородного многое значит, даже если он знаменит по большей части на стезе дуэлей. Как-никак определённых рамок парень не переходил.

— Я ожидал, что он начнёт юлить или перекладывать вину на вас, но ничего подобного не произошло, — продолжил Кирт, проведя большим пальцем по брови. — Он отвечал прямо, несколько раз просил повторить вопросы и выглядел так, будто сам не верил в произошедшее. Конечно, всё это можно списать на грамотную актёрскую игру, однако мне не показалось, что Вельгард лгал. Тем более мне уже доводилось его допрашивать, так что я хорошо знаю, когда он врёт, а когда говорит правду.

— Его слова звучат разумно, — я провёл ладонью по подбородку и на несколько секунд прикрыл глаза. — Как бы Леонард ко мне ни относился, он должен был понимать последствия. Даже случайное смертоубийство в Академии сулило ему очень много проблем.

— Тяжёлые травмы и убийство — это две совершенно разные вещи, — согласился со мной Кирт. — Если бы кто-то нанял его, чтобы он отрубил вам руку или ногу, я бы ещё понял мотив. Да, это сулило репутационные потери и возможное исключение из Академии, но чьё-то щедрое предложение могло бы перечеркнуть эти минусы. Тем более что на одной Академии жизнь не останавливается и за её пределами ещё много возможностей.

— На кого-то намекаете? — сразу догадался я, куда клонит парень.

Пемброк чуть подался вперёд и сцепил пальцы на колене. На его лице появилась знакомая хитрая улыбка, но взгляд оставался серьёзным.

— Отложим эту тему немного на потом. В первую очередь должен сказать, что вы имеете полное право предъявить ему обвинение в умышленной попытке убийства, — произнёс он, наблюдая за моей реакцией. — Свидетелей достаточно, раны зафиксированы целителями, а последний выпад Вельгарда видела вся арена. При желании вы сможете добиться не только исключения из Академии, но и судебного разбирательства с последующей компенсацией.

— Не вижу в этом смысла, — я покачал головой и положил руки поверх одеяла. — Если он, действительно, ничего не помнит, то сам стал орудием в чужих руках. Скорее всего, кто-то хорошо поработал с его разумом и заранее заложил ментальный приказ напасть на меня во время дуэли. Причём сделал это человек с большим опытом, раз целители и специалисты Академии не нашли следов вмешательства.

Улыбка Кирта исчезла. Он выпрямился, несколько раз постучал пальцем по подлокотнику стула и лишь затем кивнул.

— Другого объяснения я тоже не вижу, Ваше Сиятельство. Слишком много совпадений, чтобы списать всё на внезапный приступ ярости, — согласился он с моими выводами. — Остаётся понять, кто именно мог воздействовать на разум Вельгарда и зачем выбрал настолько сложный способ.

— Я так подозреваю, у вас уже есть предположение о кандидате на роль нанимателя? — хмыкнул я, сложив руки на груди.

— Первым кандидатом в моём списке остаётся Шевард Балтер, — Кирт вытянул ноги и задумчиво посмотрел в потолок. — Несколько учеников утверждают, что видели, как он дважды разговаривал с Вельгардом наедине. Спорить не буду, само по себе это ничего не доказывает. Они оба аристократы и могли обсуждать что угодно, но повод для подозрений уже имеется. К тому же я не могу вспомнить другого человека в Академии, которому ваше поражение принесло бы прямую выгоду.

— А что насчёт других? — поинтересовался я.