Вернулся я, когда все уже поужинали, решил поесть в кабинете, чтобы ради меня не накрывали опять стол. Интересно, скажет княгиня своим подругам, что я выставил ее из дома, даже не накормив? С нее станется. Сам же я хотел есть сильно. День выдался не из легких, и голова работала на полную катушку, даже когда я занимался вроде бы бессмысленным делом, таким как изготовление утюга для Моти.

За поздним ужином меня Лёня и застал.

— Петь, я опять к тебе с просьбой, — сказал он. — О вертолете.

— К Щепкиным хотите слетать? — предположил я. — Извиниться, что потянули с рассказом о венчании?

— А, нет. С ними мы уже переговорили по телефону, они нас поняли и извинили. Мы хотим в Толоконск перебраться. Отцу телефонную линию дотянули, необходимости в моем сидении здесь нет, а работы там хватает.

— Так быстро дотянули? — удивился я.

— Если бы ты знал, сколько отец выложил, ты бы посчитал, что тянули медленно. На эту линию вообще все маги телефонной компании работали в авральном режиме. Но им было проще, часть столбов сохранилась, их менять не пришлось, только усилить да провода пробросить. Вот они все из строя вышли.

— Тогда вам ненамного дороже, чем мне обошлось, — прикинул я. — Хотя у меня одна бригада работала, но тоже содрали прилично.

— Так как, дашь нам вертолет на перелет? — спросил Лёня.

— Дам. Кстати, я сегодня заезжал к Щепкиным, мне передали ее вещи. Как раз в вертолете стоят два чемодана. Честно говоря, я забыл распорядиться об их выгрузке, но теперь, наверное, и не надо?

— Не надо, — согласился Лёня. — Может, мы тогда сейчас и вылетим? Хочется уже к себе. Нет, ты не подумай, у вас тоже хорошо. Но дом — это дом.

Оставив при себе мысли о том, с какого это времени Толоконск стал для Лёни домом, я его уверил, что ничуть не стану возражать, если они с Анастасией отправятся на вертолете прямо сейчас.

Прямо сейчас не вышло, потому что Щепкина многословно с нами прощалась и благодарила. Настолько многословно, что мы с Наташей вздохнули с облегчением, когда она наконец скрылась в вертолете вместе с Лёней, а вертолет поднялся в небо, унося гостей из нашего дома.

Я обнял супругу и помахал улетающим гостям. Пусть у них всё хорошо сложится.

До второго Регентского совета я так и не придумал, где взять консультацию по Проколу. Потому что перевести можно было весь запас скверников, а нужного не получить. Точно знал разве что великий князь, но на его удержание и допрос не хватит моих навыков. А ментальные способности императорского дяди должны были очень и очень раскачаться, так что не факт, что в прямом противостоянии он меня не продавит и не угробит. Рисковать я не имел права, поэтому мысль вытащить и допросить отбросил.

Занятая голова не мешала делам механическим. Убедившись, что одного вертолета на нас мало, я решил сделать второй — а это и материалы из зоны, и работа в кузне. Работа в кузне обычно мне здорово прочищала мозги, но не в этот раз. То есть, возможно, мозги и прочистились, но на место вытряхнутого не пришло ничего нового и полезного.

Валерон, понаслаждавшись бездельем, решил, что для него это слишком скучно, и вызвался отправиться в Святославск со мной, как он сказал — в качестве страховки на случай, если кто начнет злоумышлять. Я заподозрил, что злоумышленников он хочет лишить такой возможности, превентивно определяя на глаз, у кого из тех, что побогаче, возникли нехорошие мысли. Поэтому я его взял, но предупредил, что самодеятельность возможна только при реальной опасности для меня. Валерон, воспрянувший духом при моем согласии, на словах про отсутствие самостоятельности сдулся, но идею отправиться в Святославск не отбросил. И хотя мог перемещаться сам, предпочел сделать это на Птосе. Поди, чувствовал себя при этом большим начальником, которого возит стоящий ниже в иерархии.

Для Птоса разницы почти не было, перемещаться одному или с грузом, а уж Валерон весил как положено собачке его вида — почти ничего. Не то что Молчановский, которого Птосу предстоит перемещать — не добраться иначе из княжества, в котором дирижабли нынче не летали по причине отсутствия пассажиров. В моем, кстати, Соколовы движение тоже не восстановили — обиделись, что причальные мачты им не отдал. Но компенсацию за оскорбление выплатили и запрет на пользование своими дирижаблями отозвали, на чем я посчитал инцидент исчерпанным, судиться с ними желания не возникло, впрочем, как и пользоваться их дирижаблями. Мне хватало альтернативных способов, из которых разве что автомобилем выходило медленнее, а вот вертолетом — уже куда быстрее. И это я молчу про мгновенное перемещение на Птосе.

В Святославск я прибыл заранее — поток писем не уменьшался, и если я не стану разбирать вовремя, кабинет будет завален. Хоть секретаря нанимай. Но боюсь, у него вскоре будет не слишком много дел, а праздность — залог того, что из скуки человек начинает делать глупости. Да и не будет же вечным такое количество корреспонденции. Рано или поздно всё успокоится.

Но в этот раз я даже до кабинета дойти не успел, меня остановил Николай Степанович, поздоровался и сказал:

— Петр Аркадьевич, Мария Алексеевна настоятельно просила ее навестить, как только появитесь в Святославске.