Это и правда была его идея — от начала до конца, — и в тот момент Саймон уже не был уверен, что абсолютно ясно объяснил Нетти, кто именно должен платить. Он продолжал улыбаться и кивать, будто все прекрасно и денег у него полно, настоящий солидный адвокат.

— Простите, если я выразился неясно, Нетти, но вы вполне можете позволить себе оплатить этот небольшой отдых.

— Вы, адвокаты. Только о деньгах и думаете.

— Неправда. — Хотя, конечно, правда, особенно в случае Саймона, у которого денег не было. Он заранее решил проявить твердость, потому что был прав и твердо намеревался не позволить навязать себе счет, который для Элеанор Барнетт был карманной мелочью.

— Почему бы вам не собрать вещи, пока я поговорю с управляющим?

— Мне надо уехать?

— Да. Пора домой.

Глаза у нее увлажнились, но Саймону было все равно. Когда через час она наконец добралась до стойки регистрации, он и сотрудник уже ждали. Неохотно Элеанор протянула карту Visa. Сотрудник провел ее, и они ждали, ждали, пока платеж пройдет. Наконец он улыбнулся, а Саймон схватил чемодан.

Еще один финансовый кризис удалось предотвратить.

Следующие две недели прошли тихо: Клайд оставался в тюрьме, а Нетти вернулась к привычному почти полному безделью. Саймон пачками подавал заявления о банкротстве и был занят больше прежнего. Они с Полой продолжали молчаливую войну, игнорировали друг друга и надеялись, что что-то наконец заставит их подписать бумаги о разводе.

Каждое утро Саймон связывался со своим человеком в тюрьме, чтобы убедиться: Клайд по-прежнему там. Каждый день после обеда звонил знакомой секретарше в прокуратуру и следил, не происходит ли чего по делу. Секретарше было тридцать пять, она была разведена и славилась отчаянным флиртом. Она входила в его список — если когда-нибудь снова найдутся время и силы охотиться за женщинами.

Сплетни наконец утихли, и о подозрительном завещании, составленном Уолли, не прозвучало ни слова. Насколько мог судить Саймон, имя Элеанор никак не связали с историей «нападения». Его собственное — тоже. Зато ходили слухи, что нос Уолли распух до размеров футбольного мяча, а лицо по мере созревания и слияния синяков переливается всеми цветами радуги. Он прятался, а слушания по его делам переносили из-за больничного.

Фрэн ненадолго стала местной знаменитостью — бесстрашной секретаршей, которая выстрелила и пригрозила одним метким выстрелом кастрировать Клайда. Заодно всплыла ее биография: она выросла с тремя старшими братьями, которые охотились круглый год, с лицензиями и без. Для них сезон на оленя не закрывался никогда. Первого оленя Фрэн подстрелила в тринадцать.

Однако за кулисами Уолли, как и предсказывал Саймон, договаривался о сделке. Он предложил снять все обвинения, кроме простого нападения, если Клайд согласится уехать из города и больше не возвращаться. Проступок, ничего серьезного в досье, год условно. Никакого штрафа. Просто убирайся. Клайд ухватился за предложение и через восемнадцать дней вышел на свободу. Ни на один вопрос полицейских он так и не ответил, ни с кем происшествие не обсуждал. Сел в свою старую машину и уехал, оставив после себя лишь несколько швов на лице Уолли.

После очередного суматошного дня в суде по банкротствам Саймон вернулся в контору. С Тилли он был вполне любезен; та, как всегда, утопала в горе бумаг. Саймон снял пиджак и галстук, устроился за столом и принялся просматривать список звонков. Тилли постучала, вошла и сказала:

— Тебе надо позвонить Элеанор Барнетт. Говорит, срочно.

Саймон посмотрел на мобильный — единственный номер, на который Нетти должна была звонить, — но от нее там ничего не было.

— Что за срочность?

— Что-то насчет суда сегодня в четыре. Больше почти ничего не сказала.

— Ладно. Спасибо.

Тилли повернулась к двери, но прежде чем она вышла, Саймон заметил: она худеет и выглядит лучше, чем за последние годы. Видимо, коктейли из спаржи и сельдерея работали — вместе с целым часом в спортзале каждое утро. Так держать, девочка.

Она закрыла дверь, и Саймон нажал кнопку вызова.

— Наконец-то вы позвонили, — раздраженно бросила Нетти. — Я звоню все утро.

— Здравствуйте, Нетти. Похоже, телефон у меня барахлит. Никаких ваших звонков не показывает.

— Возможно, вам нужен новый телефон, — снова огрызнулась она.

Новый телефон стоил тысячу долларов, и Саймон не собирался на него раскошеливаться. К тому же тот, что он держал в руке, работал прекрасно. У него была догадка, почему ее звонки не доходили, но сейчас было не время спорить.

— Что случилось, Нетти?

— Сегодня в четыре у меня суд, и, кажется, мне нужен адвокат.